Объект проклятия, записанного в «Книге Великого Змея», мог быть лишь тот, чья сила была ниже, чем у Лэйлина. Одного этого условия было достаточно, чтобы снизить ценность заклинания более чем вдвое.
А когда проклятие завершилось, Лэйлинь обнаружил, что заклинатель в итоге вынужден принять на себя удар призванного им же злого духа!
Ну и подстава!!!
Столько условий, при этом проклятие действует только на тех, кто слабее, а вдобавок заклинатель получает контрудар от призванного злого духа!
Подобное проклятие казалось Лэйлиню совершенно бесполезной вещью.
Но Фэйлэ как раз подходил под все вышеперечисленные условия.
Он только что повысился в ранге, шёл самым примитивным путём, все его показатели оказались ниже, чем у Лэйлина, к тому же Лэйлинь ещё при встрече с Биджи успел запечатлеть его ауру.
И по совокупности всех причин Фэйлэ стал первой жертвой, на которой Лэйлинь испробовал проклятие.
— Что-то это проклятие кажется странным. Лучше впредь пользоваться им пореже!
Лэйлинь стряхнул пыль с одежды.
— Впрочем, после загадочного исчезновения Багрового Великого Волшебника на Южном Берегу вряд ли найдётся хотя бы несколько человек, знающих об этом проклятии, не говоря уже о том, чтобы вычислить убийцу. Как бы Семья Пурпурного Цветка ни расследовала, до меня им не добраться…
Лэйлинь всегда старался избегать подобных неприятностей, а если уж приходилось действовать — делал это чисто, не оставляя никаких улик.
Закончив с этим делом, Лэйлинь окончательно покинул Болотное герцогство.
……
В Герцогстве Инлан, по одной из широких дорог, мчался огромный экипаж, целиком окрашенный в чёрный цвет.
Деревянные колёса с железными шипами грохотали по дороге, издавая пронзительный скрип.
Подвески не было вовсе, и экипаж сильно трясло, отчего у многих пассажиров в кузове лица побледнели.
Похоже, это был обычный наёмный экипаж. Пассажиры в нём были самыми пёстрыми: бородатый старик с внучкой, разнузданная женщина и мелкий торговец в шляпе, крепко прижимающий к себе сумку.
Среди них теснился молодой человек в чёрном плаще.
У молодого человека были абсолютно чёрные волосы с еле уловимым блеском, а на красивом лице заиграла лёгкая, солнечная улыбка, придающая всему его облику какое-то завораживающее очарование!
Это, разумеется, был Лэйлинь.
Убив Фэйлэ с помощью проклятия и больше ни к чему не привязанный, он немедленно покинул Болотное герцогство.
Хотя горный хребет Лунной Лютни и считался опасным для учеников, для Лэйлиня — чародея, превосходящего по силе полноценного волшебника, — он был не лучше собственного заднего двора, местом, где можно было бродить куда угодно.
Добравшись до Герцогства Инлан, Лэйлинь наконец смог полностью расслабиться.
С момента подписания перемирия Академия Чёрного Костяного Леса и Хижина Готского Мудреца, хотя из-за ограничений контракта и не возобновляли масштабных боёв, тем не менее ещё сильнее погрузились во взаимную вражду — и даже мирские силы оказались затронуты. Ходили слухи, что два герцогства вот-вот развязнут войну, предназначенную для смертных.
Что касается полноценных волшебников противника — как только тот ступал на чужую территорию, его ждало самое беспощадное преследование!
Избавившись от прежних забот, Лэйлинь расслабился чуть больше и отбросил мысль о том, чтобы добираться в одиночку, предпочтя воспользоваться помощью мирских сил для путешествия.
Хотя после повышения он не вступил в Академию Чёрного Костяного Леса и, следовательно, не был связан контрактом, его нынешнее положение по-прежнему было весьма деликатным.
Будучи беглецом из Академии Чёрного Костяного Леса и не намереваясь вступать в Хижину Готского Мудреца, он, разумеется, не мог слишком выделяться на чужой территории.
А спрятаться среди смертных — это тоже неплохой выход!
Вот только транспортные условия того времени были, прямо скажем, никудышние!
Лэйлинь окинул взглядом тесное, грязное купе, пропитанное отвратительным запахом, и невольно нахмурился.
Если бы не одно открытие, сделанное в этом экипаже, он давно бы высадился на предыдущей остановке.
При мысли об этом Лэйлинь перевёл взгляд на девочку в розовом платье, сидевшую напротив, и слегка улыбнулся.
Девочка напротив обладала глазами цвета лазурита, а кожа у неё была такой белой и нежной, что казалась молочной. Заметив улыбку Лэйлиня, она тоже дружелюбно улыбнулась в ответ.
Но тут её дедушка, сидевший рядом, крепко схватил её за руку и что-то тихо прошептал на ухо — вроде «не разговаривай с незнакомцами», «на улице опасно» и тому подобного. Девочка быстро опустила голову.
Затем белобородый старик яростно сверкнул на Лэйлиня глазами, и в этом взгляде читалось недвусмысленное предупреждение.
Лэйлинь лишь безразлично усмехнулся.
Он уловил от этой девочки некое знакомое присутствие, и, хотя на вид ей было всего одиннадцать-двенадцать лет, от неё уже исходило какое-то таинственное очарование, заставлявшее пассажиров в купе то и дело красть взгляды в её сторону.
Все эти признаки невероятно разожгли любопытство Лэйлиня.
А за это время он смог убедиться в одном: в этой девочке текла кровь чародея!