Репутация и положение Виктора в музыкальном мире и в глазах аристократии напрямую влияли на будущие достижения и жизнь Лота, Филлис и остальных, поэтому они не могли сохранять спокойную величавость, которую так ценят дворяне, — их лица были полны тревоги, беспокойства и горечи.
Филлис, сцепив руки, ходила взад-вперёд перед дверью музыкальной комнаты, то и дело тревожно поглядывая на закрытую деревянную дверь. Услышав слова Лота, она не сдержалась, и её голос стал чуть резче: «А как его убедить? Сказать Виктору: "Успокойтесь, вдохновение обязательно придёт"? "Новую мелодию обязательно удастся написать"? Если бы простые уговоры помогали, разве Виктор был бы в таком состоянии?»
Лот нахмурился и посмотрел на дверь музыкальной комнаты: «Может, стоит убедить Виктора не настаивать на новом произведении? У него есть множество великолепных симфоний, и из них вполне можно выбрать ещё одну.»
Для этого решающего концерта Виктор уже написал две новые мелодии и из прежних произведений тщательно отобрал одно, представлявшее его высшее мастерство и ничуть не уступавшее новым. Поскольку все его симфонии выдержаны в строгой четырёхчастной структуре и длятся по нескольку десятков минут, для концерта достаточно было подготовить четыре симфонии — и Виктору не хватало всего лишь одной последней.
«Нет, я уже пытался убедить хозяина, — неизвестно когда появившийся у лестницы Эйс покачал головой, и его старческое лицо было полно беспомощности. — Он утверждает, что две новые мелодии — это кристаллизация его музыкальной души и вдохновения, а из прежних симфоний лишь одна стоит на одном с ними уровне. Если выбрать ещё одну другую, это лишь понизит общую тональность и качество концерта и станет неизбежным изъяном, который критики раздуют. Поэтому он категорически отказывается.»
Геродот потёр переносицу: «Виктор слишком гонится за совершенством. На деле его прежние симфонии превосходны, многие дворяне и музыканты их высоко ценят — иначе зачем бы его пригласили давать концерт в Зале Священных Гимнов? Давайте попробуем ещё раз убедить его.»
Он посмотрел на Лота и Филлис, выжидая их мнения. Что до Люсиана — его он машинально проигнорировал: бедный парень, который занимался музыкой чуть менее двух месяцев и мог исполнять лишь самые простые произведения, — до этого у него не было никакого права голоса.
Люсиан и в самом деле не знал, как убеждать, — было очевидно, что Виктор вложил в этот концерт всю свою душу и страсть, и никакие чужие слова не могли его разубедить.
«Как вы думаете, Эйс?» Филлис прекрасно понимала, что из всех присутствующих лучше всех Виктора знает Эйс — он был рядом почти тридцать лет, видел, как мальчик лет десяти постепенно превращался в музыканта, — и потому с мольбой и тревогой посмотрела на управляющего.
Эйс покачал головой, и в его голосе зазвучала грусть с примесью сожаления: «Хозяин не станет вас слушать. Этот концерт для него невероятно важен — с одной стороны, от него зависит его положение в музыкальном мире и дальнейшее развитие, а с другой — это заветное желание госпожи. Перед смертью она горько сожалела, что не смогла увидеть, как хозяин выступит в Зале Священных Гимнов. Поэтому хозяин хочет, чтобы концерт был безупречным, без единого изъяна. Эх… Надеюсь, вспомнив о желании госпожи, он постепенно успокоится.»
«Но ведь мы не можем просто сидеть сложа руки, — заметил Лот. — В отличие от Филлис, у которой ещё есть шанс выйти замуж за кого-нибудь из дворян, я сделал развитие музыки единственным направлением в своей жизни, и мне неизбежно так же тревожно, как и Виктору.»
Люсиан, всегда испытывавший признательность к Виктору, тоже кивнул: «Может, нам стоит найти какие-нибудь зелья или продукты, помогающие уснуть и успокоить нервы?»
Будучи Магическим Учеником, при решении любых вопросов Люсиан в первую очередь думал о магии, а во вторую — о зельях. Это он и продемонстрировал в полной мере.
«Нет, — серьёзно и непреклонно отверг Эйс предложение Люсиана. — Хозяин строго-настрого запретил давать ему подобные зелья — они подавляют вдохновение и мышление.»
Люсиан слегка встревожился: «Значит, остаётся лишь надеяться, что Виктор сам себя преодолеет? И мы ничем не можем помочь?»
«А что ты можешь сделать? Неужто напишешь симфонию вместо Виктора?» Геродот, который и раньше не жаловал Люсиана, был теперь в крайней раздражённости и не удержался от язвительного замечания.
Едва его ядовитые слова умолкли, все замолчали — потому что действительно не знали, что можно сделать. Зато Люсиан задумался: с одной стороны, Виктору, безусловно, нужно самому искать вдохновение и сочинять музыку, а с другой — надо было иметь запасной план, чтобы в решающий момент не оказаться совершенно бесполезными. Но как именно действовать — над этим ещё предстояло как следует поразмыслить.
После некоторого молчания дверь музыкальной комнаты тихо скрипнула и открылась — вышел Виктор с запавшими глазами и выражением глубокой усталости: «Я пойду в общество репетировать первые три произведения. Идите со мной — посмотрите, как оркестр действует под руководством дирижёра, а потом потренируйтесь со своими инструментами в классах общества.»
Увидев, что после короткого срыва Виктор быстро пришёл в себя, Лот, Филлис и остальные тихо вздохнули с облегчением. Видимо, им не обязательно было что-то предпринимать — Виктор всё-таки был выдающимся музыкантом, выступавшим при дворах многих стран и видевшим свет, он умел себя настраивать. Однако тень сомнения относительно того, удастся ли завершить четвёртую симфонию, по-прежнему висела над всеми.
…………
На пятом этаже, в концертном зале, оркестр под управлением Виктора и при координации Рейна, первого концертмейстера, исполнил симфоническое произведение целиком — во всей его красе. Четыре части торжественно и величественно развернулись в строго выверенной структуре, наполненной отзвуками церковной музыки, и подарили потрясающее слуховое наслаждение.
Когда симфония завершилась, Виктор подошёл к Люсиану и остальным, которые внизу внимательно слушали и наблюдали: «Хорошо, идите репетировать. Я скоро подойду, помогу с разбором.»
Едва он договорил и Люсиан с другими ещё не успели повернуться, в тихом концертном зале вдруг раздались аплодисменты. Несмотря на то что зал был построен особым образом и обладал превосходным эхом, хлопки прозвучали так редко и скудно, что казались жалкими.
«Весьма недурная симфония. Не ожидал, что вернувшись совсем недавно, я уже смогу насладиться такой изящной музыкой. Так твой концерт уже готов, Виктор? Ха-ха, наверняка будет очень успешным.» За словами похвалы не могла скрыться насмешливая улыбка.
Услышав этот знакомый голос, Люсиан обернулся — и действительно, это был вернувшийся из поездки Вульф. Он гордо задрал подбородок, напоминавший носок сапога, и выглядел самодовольно и торжествующе.