Виктор в этот момент был в чрезвычайно дурном настроении. Если клавесин не удастся приспособить под его нужды, вновь написанный фортепианный концерт с трудом дотянет лишь до уровня, допустимого для исполнения в Зале Священных Гимнов, — аристократы, музыканты и критики, пришедшие на его концерт, останутся недовольны. Более того, Вульф, вероятно, разнесёт его на страницах «Музыкального Обзора», а Музыкальная Ассоциация или великий князь, возможно, больше никогда не пригласят его второй раз выступить в Зале Священных Гимнов.
Таких музыкантов Виктор видел немало. Каждый год находились несколько талантливых композиторов, чей первый концерт в Зале Священных Гимнов не оправдывал ожиданий, после чего они долгое время не могли перейти из разряда «талантливых» в разряд «знаменитых». Некоторых подобный удар настолько сокрушал, что они постепенно скатывались в посредственность. А те несчастные, кто после провала дебютного концерта в Зале Священных Гимнов впадал в отчаяние и кончал с собой, — такие находились раз в два-три года. Душа музыканта порой бывает воистину чувствительной, тонкой и хрупкой.
Именно поэтому, услышав, как Люсиан необдуманно вмешался в разговор и подвергся строгому разбору со стороны Ксавьера, Виктор почувствовал приступ раздражения. Однако он понимал, что Люсиан хотел помочь — из лучших побуждений, — и, сдержав раздражение, произнёс бархатистым голосом: «Люсиан, спасибо за идею. Но если бы всё решалось простым соединением клавесина и клавишного фортепиано, это давно уже было бы сделано.»
Рейн с едва заметной улыбкой смотрел на Люсиана, словно ожидая его ответа, а Лот, Геродот, Филлис и другие с нескрываемой неприязнью поглядывали в его сторону. Вмешиваться в разговор нескольких джентльменов, обсуждающих профессиональные вопросы, было весьма неприлично, а уж тем более нести при этом чушь. Все мысленно буркнули: «Как и следовало ожидать от выходца из бедного квартала — грубый, самонадеянный невежда.»
Хотя Люсиан не успел как следует изучить книги «Фортепиано: изготовление и настройка» и «Современные принципы фортепианного механизма», бегло просмотрев лишь первые десяток-другой страниц, он всё же уловил основные отличия двух старинных клавишных инструментов от современного пианино. Сопоставив это с увиденным устройством клавесина, у него уже созрел примерный ответ: «Может быть, с помощью какой-нибудь механической конструкции можно увеличить расстояние, на которое движется клавиша, и тем самым усилить громкость удара молоточка по струнам.»
Люсиан говорил нарочито невнятно, намеренно занижая свой уровень до того самого бедняка, который кое-что наслышал о недостатках обоих старинных инструментов в Музыкальной Ассоциации и впитал атмосферу музыкального Алтора в повседневной жизни. Он сознательно избегал более точных формулировок вроде «амплитуда колебаний».
«Увеличить? Каким образом?» — Ксавьер взглянул ещё пронзительнее, его белые брови сузились и сблизились на переносице. За последние триста лет музыкальные инструменты развивались стремительно, и подобная идея возникала уже не раз, но после нескольких неудачных попыток никто больше не решался её воплощать.
Под недоумевающими взглядами Виктора, Рейна и остальных Люсиан снял с подставки флейту, подошёл к соседнему столику, взял бутылку чернил в качестве опоры и продемонстрировал принцип рычага: «Однажды я видел, как крестьянин с помощью деревянного шеста и маленького камня сдвинул с места огромный валун. Потом я заметил, что подобные явления повсюду в жизни — разве это не именно то, что увеличивает расстояние движения вверх и вниз?»
«Так-то оно так… но ведь скорость удара по струнам при этом замедлится…» — Ксавьер не стал возражать, а задумался. Как опытный мастер по изготовлению клавесинов, он тут же увидел новую проблему, которую повлечёт за собой подобное изменение.
Изначально Рейн наблюдал с простым любопытством, но, когда Люсиан начал свою демонстрацию, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Шагнув вперёд, он улыбнулся и произнёс: «Превосходно, Люсиан! Вы сами обнаружили принцип рычага в повседневной жизни — воистину удивительная наблюдательность и способность к обобщению.»
Люсиан выразил на лице полное непонимание, как будто не соображал, о чём идёт речь, но внутри был потрясён. Рейн не только знал о принципе рычага, но и называл его именно так — «принцип рычага»!
А Виктор, Филлис, Лот и остальные, судя по всему, либо вовсе не знали о подобном принципе, либо, заметив его в повседневной жизни, не обобщали и не могли назвать.
«Принцип рычага на Земле был сформулирован очень рано, — размышлял Люсиан, — а если экстраполировать уровень развития Алтора на весь континент, обнаружение этого принципа не представляется чем-то удивительным. Возможно, в других государствах континента он был открыт давно, просто в мире, где главенствуют Божественное Искусство и сила крови, подобные знания распространяются медленно.» Он втайне полагал, что обобщение подобных жизненных явлений ещё не дотягивает до запретов Церкви — ведь Церковь, обладающая истинным Божественным Искусством, была куда увереннее церквей на Земле и никогда не подавляла развитие музыки. В противном случае он бы и не посмел выступить с такой демонстрацией.
Рейн, заметив удивлённые выражения на лицах окружающих, с мягкой улыбкой пояснил: «Это явление из повседневной жизни. Я узнал о нём во время путешествия по Хольму — местные учёные обнаружили и обобщили его уже несколько столетий назад, назвав принципом рычага. Однако, Люсиан, вы обратили внимание на то, что расстояние перемещения и величина силы обратно пропорциональны?»
«Конечно, знаю», — мысленно ответил Люсиан, но на лице написал растерянность: «Правда? Неужели так? А нельзя ли соединить несколько таких рычагов друг с другом?»
Люсиан не собирался заходить дальше — рычажная передача в три ступени была не по зубам простому бедняку. А сумеет ли это кого-то впечатлить и насколько — это уже не от него зависело.
Серебряные, словно лунный свет, глаза Рейна вспыхнули: «Соединить несколько рычагов? Многоступенчатая передача? Стоит попробовать!» Он подошёл к клавесину и, тихо обсуждая что-то с Ксавьером, достал перьевое перо и бумагу и принялся набрасывать чертёж.
Наблюдая за этой сценой в тишине, Люсиан выглядел таким же удивлённым, как Лот и Филлис, но на деле спокойно следил за действиями Рейна и мысленно произнёс: «С ним определённо что-то не так. Он далеко не простой скрипач или бард, каким кажется на первый взгляд.»
Виктор, преисполненный напряжения и нетерпения, наблюдал за Рейном и Ксавьером, а в конце концов и сам присоединился к обсуждению, предлагая рекомендации как опытный музыкант.
Так Люсиан, Лот и Филлис оказались оставлены у порога.
Лот, заинтересованный тем, что Люсиан вызвал столь заметные перемены, наконец заговорил с ним: «На самом деле, я тоже когда-то замечал подобное явление, но никогда не задумывался над ним глубже. Люсиан, в тебе есть редкое качество. Как ты тогда до этого додумался?»
Филлис, хотя и была любопытна относительно Люсиана, показала на Рейна и Виктора, увлечённо работавших в классе: «Тише. Если хотите поболтать — идите вниз.» Затем повернулась и с нескрытым интересом наблюдала за тем, как трое джентльменов сосредоточенно трудились, — сама, вероятно, не совсем понимая, чем именно они занимаются.
Лот ещё не дорос до того, чтобы сближаться с Люсианом, а переделка клавесина привлекала его куда сильнее. Поэтому он ограничился кивком, замолчал и вошёл в класс, остановившись на приличном расстоянии.