Осколки деревянных досок были разбросаны повсюду, следы обугливания и электрического ожога виднелись на каждом шагу — беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: здесь разыгрался ожесточённый магический бой, а не Люсиан тайно убил этого рыболюда-мага.
«Неужели у Эванса есть мощный магический предмет или какое-то исключительное уникальное заклинание?» — Том в замешательстве перебирал возможные объяснения. — «Не может же он быть магом второго кольца в свои меньше двадцати! В Совете есть таланты, прошедшие эзотерическое обучение с детства, некоторые даже прорываются в средний уровень к двадцати годам, но для магов с древним наследием это невозможно, пока духовные способности не достигли поистине пугающей степени! А у Эванса нет ни малейших признаков подобного!»
Мысли были мыслями, но в столь напряжённый момент, когда каждая секунда на счету, опытный Том не стал тратить время на вопросы и восклицания. Он произнёс коротко и деловито: «Двадцать секунд. Уладь. Верхний этаж. Остальное — моя забота.»
Меньше чем за секунду из уст Тома вылетели четыре-пять слов, после чего он, не колеблясь ни мгновения, развернулся и бросился к грузовому трюму, откуда уже доносился треск ломающихся досок — похоже, рыболюды Котао не собирались возвращаться обратным путём и прямиком пробивали борт, чтобы бежать.
Те несколько слов совсем не складывались в полноценную фразу, однако Люсиан без труда уловил смысл. Рыболюда-мага убил он сам — значит, все его вещи по праву войны принадлежат ему, и это неоспоримая добыча. Поэтому Том просил его лично разобраться с телом. Затем нужно было уложиться в двадцать секунд, спрятавшись в матросских каютах на этаж выше, иначе опоздавшие рыцари и оруженосцы непременно его обнаружат. А всё остальное Том берёт на себя.
Алый блеск на чешуе рыболюда-мага уже затвердел, серебристо-серые чешуйки приобрели багровый оттенок. Люсиан знал: это неплохой материал для изготовления доспехов или магических мантий, способный одновременно усилить защиту и повысить подвижность и скорость под водой. Но времени было в обрез — на то, чтобы содрать чешую, его просто не хватит. То же самое касалось и вонючей лимфы рыболюда.
Сунув коралловый посох под мышку и вытащив маленький серовато-белый «кошелёк», спрятанный за одной из крупных чешуин на поясе мага, Люсиан развернулся и произнёс заклинание «Волна силового поля». Невидимая ударная волна вытолкнула тело рыболюда-мага наружу — прямиком в Шторм.
Тут же Люсиан бросился обратно в свою прежнюю каюту, остановился под проломленным потолком и хладнокровно оглядел соседние помещения. Убедившись, что они превращены в руины «магическим боем» между ним и рыболюдом-магом, а все следы быта стёрты, Люсиан упёрся руками, оттолкнулся ногами и перекинулся наверх — в матросскую каюту.
Быстро, но без паники отыскав в матросской каюте железные доски, которые он намеренно забросил сюда раньше, Люсиан стал подбирать их по одной и возвращать на прежние места, одновременно колебля духовную силу и применяя заклинание без произнесения слов.
Мерцнули слабые искры, и щели между железными досками начали медленно исчезать.
Заклинание ученического уровня — «Ремонт»!
Хоть оно и не способно создать нечто из ничего, став полноценным магом, Люсиан уже умел заделывать довольно крупные трещины.
Срок в двадцать секунд, озвученный Томом, таял с каждой секундой, но железные доски под действием «Ремонта» восстанавливались крайне медленно.
В этот момент из нижних отсеков хлынул грохот — похоже, битва Тома с рыболюдами Котао вступила в самую что ни на есть разгар, — и мощные волны магической энергии, долетавшие оттуда, заглушали звуки «Ремонта» по эту сторону.
Магическая волна мелькнула и угасла, резкий лязг столкнувшихся клинков тоже стих. Раздались тяжёлые торопливые шаги, и несколько десятков человек бросились вниз, ворвавшись в грузовой трюм, — руины кают по эту сторону, в которых невооружённым глазом не видно ни одного врага, их совершенно не заинтересовали.
«Ремонт» наконец завершился, железные доски обрели первозданный вид, и Люсиан поднялся, собираясь перейти в другую каюту.
«Если Тома жадность и скупость не поглотили рассудок, он непременно не стал бы задерживать рыболюдов Котао с камнями хайлань, а позволил бы им бежать, сам же сосредоточился на уничтожении остальных и на тех добычах, которые ещё не успели забрать.»
Правда, в таком случае Гранюф потерпит серьёзные убытки — по меньшей мере на стоимость двадцати-тридцати неплохих поместий. Хочется знать, сколько камней хайлань успели утащить рыболюды Котао…
Размышляя и гадая, Люсиан открыл деревянную дверь — и вдруг заметил, что напротив дверь матросской каюты приоткрыта, а в щели мерцают несколько пар глаз, полных ожидания.
«Мистер Эванс, скорее, спрячьтесь!» — одновременно раздались голоса Анника, Рейлии и Хейти, звеневшие от облегчения и радости.
Люсиан мелькнул в проёме, запер дверь изнутри и слегка кивнул трём ученикам: «Вы справились неплохо. Особенно ты, Анник — то, что ты так быстро взял себя в руки, меня очень радует.»
Получив похвалу мистера Эванса, Анник смущённо почесал затылок: «Когда страху навидаешься вдоволь, привыкаешь.»
«Мистер Эванс, мы также подняли ваш чемодан», — Хейти указала на чёрный сундучок у своих ног, словно выпрашивая одобрения. Рейлия же молча стояла за ней, и в её горящих глазах читалось такое же нетерпеливое ожидание.
Люсиан слегка улыбнулся: «Вы все справились неплохо, никто не подвёл остальных. Но опасность ещё не миновала — держитесь. И ещё: пока не беспокойте меня.»
Произнеся это, Люсиан сел на ветхую матросскую койку и, прислушиваясь к звукам битвы внизу, принялся с помощью «Определения» и собственного анализа разбирать коралловый посох рыболюда-мага.
Поскольку он не знал, смогут ли Виконт Райт и епископ отбить атаку морского чудища, неизвестно было, не затонет ли парусник, и оставалось под вопросом, удастся ли Тому замести следы и не раскрыть свою личность, — Люсиану оставалось лишь выжимать из каждой секунды максимум, укрепляя собственную боевую мощь. А вдруг именно этот посох станет для него спасением?
Аник и двое остальных торжественно кивнули и рассредоточились. Хейти примостилась у двери, вслушиваясь в происходящее за ней. Анник лёг на пол, прижав ухо к доскам, чтобы следить за ходом битвы внизу. Рейлия опустилась на колени рядом с Люсианом, на покрывале — одной частью сознания отслеживая самочувствие учеников в других каютах, другой — наблюдая за всё более ожесточающимся боем в бушующем Шторме за бортом.