……………………、………………………………
Нежный цветочный аромат, чуть-чуть тяжёлый запах сырой земли и лёгкий ночной ветерок — словно кто-то протянул руку и вырвал всё это из окружающего пространства. Вокруг Люсиана стремительно исчезло всё, и остались лишь мерцающее звёздное небо да прекрасная серебряная луна, не заглушавшая звёздного сияния.
Внутри его души вновь ослепительно проступило отражение и линия связи с Главной Звездой Судьбы. Жадно поглощая силу Главной Звезды Судьбы и вплавляя её в себя, оно излучало слабое, едва заметное сияние.
Под воздействием слияния и сжатия звёздной силы душа Люсиана словно претерпела какие-то изменения и начала медленно уплотняться, обретая «вещественность». Неизвестно, сколько прошло времени, — но когда Люсиан наконец открыл глаза, его зрачки оказались так глубоки и фантастичны, словно внутри них мерцали тысячи звёзд.
Он закрыл и снова открыл глаза — зрение вернулось к норме. Люсиан почувствовал, что его дух невиданно прежде наполнился силой, а душа ощутимо возвысилась, словно в ней кристаллизовались какие-то крошечные частицы, подобные праху злых духов.
«Из чего же состоит душа? Из особых элементов или уникального волнового поля? А что именно усиливает Медитацию?» Люсиан заинтересовался переменами в своей душе, но, ограниченный недостатком собственных знаний и материалов, мог лишь строить предположения на пустом месте. «Впрочем, именно благодаря такой аномалии души и стало возможным построить внутри неё магическую модель.»
Наконец став высшим Магическим Учеником, Люсиан обратил все свои силы и внимание на следующую цель — официальный ранг мага. В этом мире только достижение этого ранга позволяет выйти за пределы обычных человеческих возможностей и обрести поистине немалую мощь — подобно рыцарю, пробудившему силу крови, — а заодно получить соответствующее положение и статус. Музыканты жили иначе — их положение зависело преимущественно от прихотей служителей Церкви и аристократии. Стоило им однажды утратить интерес к музыке, и статус музыкантов неизбежно бы рухнул.
Поскольку Наташа перед отъездом из Алтора отдала распоряжения чиновникам ратуши, а во многом и благодаря репутации Люсиана как знаменитого музыканта, оформление удостоверения личности, справок и прочих законных документов для длительного путешествия заняло у него всего полдня. Обычно на это требовалось семь дней.
Хотя многие искатели приключений могли путешествовать и без подобных бумаг, при прохождении пограничных крепостей и городов со строгим досмотром, а также при попытках кого-то навлечь на них неприятности это могло оказаться весьма опасно — Церковь могла заподозрить их в еретичестве, а разведывательные органы — в шпионаже.
После этого Люсиан оставался в Алторе: с одной стороны — прокладывая маршрут и проводя время с Джоэлом и остальными, а с другой — ожидая наступления десятого апреля. Утром девятого апреля, попрощавшись с провожавшими его Джоэлом, Джоном, Еленой и другими, Люсиан сел в нанятый через Ассоциацию дилижанс и отправился в северо-западном направлении от Алтора, прикрываясь отговоркой о том, что сначала направляется в Тирландскую провинцию на севере герцогства, а затем повернёт на восток — в Сиракузское королевство.
Величественный Алтор медленно таял за спиной. Люсиан втянул голову внутрь кареты и, ничем не занятый, взял для разминки свои удостоверение и прочие документы.
В конце каждого из этих документов стояла печать Божественного Искусства, гарантирующая, что их не смогут подделать лица за пределами Церковной юрисдикции, — так что это были весьма убедительные подтверждения. Отправляясь на восток материка, можно было не беспокоиться о том, что не удастся пройти через пограничные пункты открыто и без помех.
Листая документы, Люсиан вдруг обнаружил, что в карете ещё несколько газет, и с любопытством взял их. Приглядевшись, он понял, что это вышедшие после музыкального фестиваля номера «Музыкального обозрения» и «Симфонического вестника».
«Елена подумала, что я их не видел, и специально купила, чтобы положить в карету — чтобы мне было чем занять время?» Немного поразмыслив, Люсиан безошибочно определил, кто оставил газеты. За это время, кроме походов за справками для документов, Люсиан практически не бывал в Ассоциации и, естественно, этих газет не видел.
Первая полоса «Музыкального обозрения» была разделена надвое: слева в чёрно-белых тонах была изображена сцена прощального поклона Кристофера, а справа — цветной портрет Люсиана, играющего на пианино, в профиль. Между ними крупным, жирным, симметричным шрифтом были напечатаны две строки: «Конец одной эпохи. Начало другой эпохи.»
На второй полосе была размещена статья: «Господин Кристофер ушёл со сцены. Навсегда. Это конец целой эпохи.»
«Последние семьдесят лет были эпохой, когда симфоническая музыка достигла совершенства, её структура стала строгой и продуманной, — эпохой стремительного расцвета симфонии и её господства на изысканной сцене. Господин Кристофер стал воплощением этой целой эпохи, подлинным музыкальным мастером. Давайте от всего сердца поблагодарим и почтим мастера и эту эпоху высочайшими почестями.»
«Я не хочу перечислять все награды и звания, полученные господином Кристофером, — иначе эта статья растянется на бесконечность. Хочу лишь подчеркнуть одно: последняя симфония концерта — «Война Рассвета» — стала беспрецедентным экспериментом мастера, преодолевшим прежние границы и принёсшим колоссальный успех, а также продемонстрировавшим нам будущее за тематической музыкой. К тому же господин Кристофер создал это произведение, будучи уже в возрасте семидесяти лет, и это заставляет вспомнить слова: сердце, принадлежащее музыке, никогда не перестаёт биться.»
……Благодарим Господа за дарованные нам блага: чудотворные предметы Божественного Искусства сохранят для нас эти шедевры, и мы сможем любоваться ими в Музыкальной библиотеке.»
«Это также и начало новой эпохи. Хотя дирижирование и игра Люсиана Эванса ещё юны и несовершенны, он показал нам принципиально новые возможности развития музыки — его симфонии, сонаты, манера дирижирования и фортепианная игра наполнены духом перемен. Такие перемены, быть может, не по душе господину Кундо, но я считаю, что нет более уместного способа начать новую эпоху.»
«Совершенно новое содержание симфонии, совершенно новая структура сонаты, совершенно новый стиль дирижирования, совершенно новые приёмы игры, совершенно новый формат концерта — я уже могу вообразить яркое и разнообразное будущее. Это будет эпоха перемен.»