Сяо Бу жила в самой обычной квартире, а дом её приёмного отца тоже не выглядел богатым.
— Ломиться? — На лестничной площадке
Чэнь Гэ остановился перед дверью, взялся за ручку и пошевелил — к его удивлению, дверь оказалась незапертой.
С лёгким щелчком он толкнул дверь, и она отворилась.
Из квартиры повеял слабый, но отвратительный запах. Чэнь Гэ слегка прищурил глаза, зрачки сузились — он активировал мрачный зрачок.
Журнальный столик, диван, тумбочка под телевизор…
Вся мебель была самой обычной, ничего примечательного.
— Здесь кто-то умирал. Тебе лучше туда не соваться, — убийца с связанными руками опустил голову, словно говорил сам с собой.
— Откуда знаешь? Это ты его прикончил? — Чэнь Гэ толкнул убийцу в спину, и они вместе вошли в квартиру Сяо Бу.
— Здесь пахнет трупом. Очень своеобразно пахнет трупом, — серые пятна на коже убийцы сморщились, ноздри подёргались, и он уставился в сторону спальни. — Запах идёт оттуда. Человек умер давно.
Растрёпанные волосы скрывали его лицо, голос был едва слышным. Скорее это была попытка использовать любопытство Чэнь Гэ, чтобы найти шанс для побега, чем указание маршрута.
— В спальне? — Единственная причина трупного запаха — тело отчима Сяо Бу. Но в игре Чэнь Гэ видел, что отчим лежал прямо в гостиной. — Тело переместили. Кто-то был в этой комнате? Человек в плаще? Или сама Сяо Бу?
Чэнь Гэ открыл дверь спальни и заглянул внутрь.
Все книги на полке стояли ровными рядами, на полу не было ни пылинки, на стенах висели несколько абстрактных картин — рамы были безукоризненно чистыми, словно кто-то регулярно приходил сюда убираться.
Единственная вещь, выглядевшая неуместно, — деревянная кровать, стоявшая прямо посередине комнаты, вдали от всех стен.
На толстом одеяле неподвижно лежал мужчина средних лет.
— Отчим Сяо Бу? — Чэнь Гэ подошёл к кровати, и, увидев лицо мужчины, инстинктивно сжал пальцы вокруг дробителя черепов.
Большая часть кожи на его теле была заменена тканью — он выглядел как старая, заштопанная тряпичная кукла.
— В игре Сяо Бу был похожий вариант: зашить раны отчима и превратить его в тряпичную куклу, — увидев мужчину перед собой, Чэнь Гэ наконец понял. Выбор Сяо Бу был не в том, чтобы игнорировать всё, а в том, чтобы навсегда оставить отчима рядом с собой.
— Какая жестокая штука, — убийца из кустов тоже подошёл ближе, его глаза горели возбуждением, он с наслаждением разглядывал зашитую кожу мужчины. — Этот мужик — самое ценное произведение искусства во всей комнате! Тот, кто его сделал, настоящий извращенец до мозга костей!
Убийца расхохотался во всё горло, не стесняясь ни в чём, пока со стороны стены, смежной с квартирой соседей, не донеслись глухие удары: «тук-тук-тук».
— Это ещё не факт, — Чэнь Гэ ткнул пальцем в место, где ткань сшивалась с кожей; та была серовато-чёрного цвета. — Убийца, скорее всего, срезала с этого мужчины всю посеревшую кожу. Она пыталась всеми силами его спасти. Или, точнее, не хотела, чтобы он стал таким же чудовищем, как ты.
— Чудовищем? — убийца зловеще усмехнулся. — Вскоре и ты сам станешь тем чудовищем, о котором так любишь говорить. Отчаяние уже пускает корни в твоей душе! Чем крепше характер — тем страшнее его безумие!
Он был как ядовитая змея, свернувшаяся кольцом перед прыжком: стоит только восстановить силы — и он тут же набросится на Чэнь Гэ.
— Лучше позаботься о себе. Когда я схожу с ума, мне нужно выместить злость на чём-нибудь под рукой. Вот возьму эту кувалду и начну лупить по тебе, пока не станет легче, — Чэнь Гэ говорил это между прочим, но убийца воспринял его слова всерьёз: он был уверен, что Чэнь Гэ вполне способен так и поступить.
— Бесполезно. Когда безумие начнётся, что бы ты ни делал, твоя душа уже не вернётся к прежнему состоянию. Так что пока у тебя ещё есть контроль — держись, — убийца обводил взглядом комнату, выискивая что-нибудь полезное. Он чувствовал, что рядом с Чэнь Гэ слишком опасно — в любой момент можно погибнуть.