Хань Ли сидел в уединённом углу зала и холодно наблюдал за передней частью, расположенной в ста с лишним чжанах от него. Средневозрастной мужчина в тёмном одеянии держал в руках бледно-жёлтый кристалл и кратко рассказывал о нём.
«Турмериковый кристалл. Добывается в западной части большой пустыни Южных границ. Обнаружить его можно лишь на глубине более тысячи чи под поверхностью песка. Материал невероятно твёрдый и способен впитывать огромные объёмы земляной духовной энергии — превосходное сырьё для создания земляных артефактов. Начальная цена — восемь тысяч духовных камней. Минимальный шаг торгов — одна тысяча.» Проводивший торги культиватор был на средней стадии Насцентного Младенца. Говорил он размеренно, без каких-либо преувеличений или прикрас.
Впрочем, это было совершенно нормально: если бы низкоступенчатый культиватор оказался под пристальным взглядом сотен культиваторов уровня Насцентного Младенца, грандиозное невидимое давление мгновенно подавило бы его сознание, и он вовсе не смог бы вымолвить ни слова.
Хань Ли тщательно ощутил его ауру — тот находился на пике средней стадии Насцентного Младенца. Поскольку культиваторов поздней стадии Насцентного Младенца на аукционе обнаружено не было, этот мужчина, пожалуй, был самым сильным присутствующим в зале. Поэтому никто не посмеет бесчинствовать на проводимых им торгах.
Турмериковый кристалл, несмотря на то что являлся неплохим материалом для создания земляных артефактов, не вызвал ажиотажа: лишь трое-четверо участников предложили свои цены, и в итоге безымянный культиватор приобрёл его за двенадцать тысяч духовных камней.
Дальнейшие торги за остальные лоты продолжались в том же духе — без особого воодушевления.
Хань Ли сидел на стуле и наблюдал за всем этим с совершенно спокойным выражением лица — ничего удивительного.
Этот аукцион должен был длиться несколько дней подряд, и вещи, выставленные в первый день, едва ли могли быть чем-то по-настоящему выдающимся. Эти материалы, хотя и считались редкими для обычного культиватора Насцентного Младенца, при желании и достаточном времени можно было раздобыть и вне аукциона. Поэтому большинство присутствующих, за редким исключением тех, кому они были действительно нужны, не стали бы за них бороться. Впрочем, к концу дня наверняка появятся и кое-какие интересные вещицы — чтобы подогреть интерес участников ко второму дню торгов.
Размышляя таким образом, Хань Ли, разумеется, не стал сосредотачиваться на торгах. Вместо этого он лениво оглядывал культиваторов Насцентного Младенца, заполнявших зал. Хоть они и составляли лишь малую толику от сильнейших культиваторов Великой Цзини, за каждым из них стояла та или иная сила этой державы — будь то праведный или тёмный лагерь.
Больше всего его внимание привлекли трое лысых монахов, сидевших в самом центре зала.
Один был худ, как скелет, другой — полнолиц и круглолик, а третий отличался миловидным лицом и длинной снежно-белой бородой. Все трое были одеты в серые монашеские одеяния и сидели с опущенными головами и закрытыми глазами — подлинные святые отцы.
Это были первые высокопоставленные монахи Буддийской секты, которых Хань Ли когда-либо видел, и он невольно задержал на них взгляд. В тот же миг старший из троих — сидевший посередине и выглядевший самым пожилым — словно почувствовав что-то, перевёл взгляд в сторону Хань Ли. Хотя его взор был мягким и тёплым, Хань Ли невольно сжался изнутри.
Чувствительность духовного восприятия этого старого монаха была поразительной — неудивительно, что Буддийская секта в Великой Цзини могла на равных соперничать с даосистами и конфуцианцами. Видно, есть у них свои приёмы.
Хань Ли не хотел без причины наживать вражду с противником и тут же отозвал своё духовное восприятие, а на лице появилось безразличное выражение.
Старый монах бросил на Хань Ли ещё один взгляд и, не изменившись в лице, снова погрузился в прежнее безмолвие.
Помимо этих монахов, в зале присутствовало немало других культиваторов с весьма оригинальной внешностью. Хань Ли мысленно сверял их с имевшимися у него сведениями о различных силах Великой Цзини, стараясь запомнить каждого — мало ли, пригодится впоследствии.
По мере того как один лот за другим уходил с молотка, время тянулось всё медленнее. И вот, как и предсказывал Хань Ли, к финальной части торгов наконец стали появляться по-настоящему редкие сокровища. Ранее безмятежное настроение культиваторов мгновенно сменилось суетой.
После того как несколько сокровищ подряд были оспорены с ожесточённостью и ушли за астрономические суммы, атмосфера в зале заметно накалилась. Ведь культиваторы Насцентного Младенца ради нужного им предмета обычно не стеснялись переплатить лишние духовные камни. Упустив такую возможность, им пришлось бы искать нужное самостоятельно — а когда это удастся, ещё неизвестно.
«Чернильное золото. Вес — три цзиня и четыре ляна. Редкий материал для ковки оружия. Начальная цена — тридцать тысяч духовных камней. Минимальный шаг торгов — две тысячи.» Чем реже и ценнее был лот, тем проще и короче были пояснения ведущего. Теперь средневозрастной культиватор поднял нефритовый поднос, на котором лежал странный металл — чёрный, как чернила, но с мерцающим золотистым отблеском.
Хань Ли, до этого лишь слегка улыбавшийся, мгновенно напрягся, и в его глазах мелькнул всполох радостного удивления.
Появление нужного ему материала так рано оказалось полной неожиданностью. Чернильное золото он искал уже давно, но так и не смог нигде приобрести.
«Тридцать шесть тысяч.»
«Сорок тысяч.»
«Сорок пять тысяч духовных камней.»
Чернильное золото пользовалось немалой известностью, и знатоков нашлось предостаточно. Ещё до того как Хань Ли успел назвать свою цену, несколько человек уже выкрикнули один за другим высокие ставки.
Хань Ли, услышав это, нахмурился и решил не спешить с предложением. Раз уж это сокровище было необходимо во что бы то ни стало, стоило дождаться, пока цена достигнет предела, а затем вступить в борьбу.
Когда безымянный культиватор назвал шестьдесят тысяч духовных камней за чернильное золото, остальные упорно следовавшие за ним торговцы внезапно смолкли.
«Шестьдесят пять тысяч.»
Хань Ли коснулся указательным пальцем нефритовой таблички перед собой; на ней мигнул духовный свет, и он назвал свою цену.
«Шестьдесят семь тысяч духовных камней.» Тот человек, по-видимому, тоже очень нуждался в этом материале; немного поколебавшись, он всё же перебил ставку Хань Ли.
«Семьдесят тысяч.» Голос Хань Ли был абсолютно лишён каких-либо эмоций.
На этот раз его соперник замолчал. Чернильное золото אמנם было редким, но семьдесят тысяч духовных камней — это уже слишком. Он решительно отказался от дальнейшей борьбы.
Увидев это, Хань Ли слегка улыбнулся,