Госпожа Ли, едва войдя в комнату, ощутила тошнотворный запах, а затем увидела Сектмейстера Ма и Старейшину Цяня, сидящих со скрещёнными ногами по обе стороны от кровати с закрытыми глазами — они восстанавливали силы.
На свободном пространстве между ними стоял таз с чёрной, как тушь, кровяной водой — именно оттуда исходил этот невыносимый смрад.
Лица обоих были бледноваты — видно было, что они действительно, как и предупреждал
В сердце Госпожи Ли тотчас возникла признательность к ним обоим.
Хотя она сама не владела боевыми навыками, но, живя среди культиваторов, прекрасно понимала, что сейчас их нельзя беспокоить. Поэтому она замедлила шаг и бесшумно подошла к кровати, чтобы взглянуть на лежащего на ней человека.
Она увидела, что Старейшина Ли крепко и сладко спит. Мучительная складка между его бровей исчезла без следа. Хоть лицо ещё сохраняло желтовато-зеленоватый оттенок, чёрная тьма была полностью рассеяна, а на теле от ядовитых пятен остались лишь едва заметные следы, подобные водяным знакам, — разглядеть их было почти невозможно.
Кажется, яд и впрямь был полностью выведен. Госпожа Ли не смогла сдержать слёз радости.
Лишь спустя долгое время она вытерла влагу с уголков глаз и вспомнила, что следует вернуться и отблагодарить Хань Ли. Она осторожно направилась обратно в гостиную, но, едва выйдя за дверь, тут же была окружена толпой — все разом сыпали вопросами. Однако среди собравшихся Хань Ли она не обнаружила.
Госпожа Ли удивилась и торопливо спросила Ма Жуна и нескольких других.
Услышав их ответ, Госпожа Ли узнала, что Хань Ли выписал рецепт восстанавливающего отвара и тут же удалился, уйдя так же легко и незаметно, как появился, не задержавшись ни на минуту.
Госпожа Ли долго молчала, но в душе твёрдо решила: как только Старейшина Ли полностью поправится, они с мужем обязательно лично отправятся к Хань Ли, чтобы щедро отблагодарить его за спасение жизни.
Госпожа Ли не заметила, что помимо великого доктора Ханя в комнате не хватало ещё одного человека — Ли
На краю одной узкой тропинки, под раскидистым деревом, Хань Ли, только что вышедший из дома Старейшины Ли, лежал на траве, подложив руки под голову и скуки ради считающий зелёные листья на какой-то ветке.
Когда он досчитал до почти тысячи, тень с неба ринулась на него, как ястреб, бросающийся на цыплёнка, — яростно и грозно, словно таила давнюю ненависть.
— Эй, хватит! Каждый раз при встрече ты лезешь драться. Я ведь не Чжан Сюэр!
Едва Хань Ли произнёс эти слова, тень в воздухе ловко развернулась и плавно опустилась рядом с ним — поразительно грациозно. Это был Ли Фэйюй, прибывший следом.
— Хань Ли, при твоей-то неказистой наружности ты ещё и сравниваешь себя с Чжан Сюэр? Ты что, специально позоришь девушку?
Ли Фэйюй, услышав это, сердито приподнял носок правой ноги и шлёпнул Хань Ли по ягодице — в наказание.
Хань Ли закатил глаза и тут же вскочил на ноги резким, словно упругий пружинный, движением.
— Похоже, наш старший брат Ли окончательно решил, что страсти важнее дружбы. Вот мне не повезло с друзьями!