Немного помедля, Хань Ли в пристальном взгляде Вэнь Цяна медленно произнёс:
— Раз уж и вы, брат Вэнь, числитесь в Секте Дивного Звука, то наверняка знаете, что я лишь номинальный Старейшина и никогда не вмешиваюсь в дела секты. Однако если ситуация действительно такова, как вы описываете, и друг Сыюэ претерпела столь серьёзную несправедливость, то, повстречавшись с Цзы Лин, я упомяну об этом мимоходом. Правда, прислушается ли к моим словам Цзы Лин — это ещё вопрос.
Вэнь Цян, услышав, что Хань Ли не взял всё на себя, слегка разочаровался.
Однако он понимал, что его связи с Хань Ли были не так уж близки. Тот, что спас его с дочерью и был готов пойти хотя бы на это, уже проявлял немалую привязанность к старой дружбе. Вэнь Цян не таил никаких обид — лицо его было полным благодарности, и он непрестанно кланялся. Он также попросил Вэнь Сыюэ подойти и ещё раз поклониться Хань Ли, но тот с улыбкой отказался.
Однако Хань Ли, словно припомнив что-то, задал ещё один вопрос:
— Разве Сыюэ не ученица Посланника Чжо? Вы что, не обращались к нему?
Услышав эти слова, Вэнь Сыюэ ещё более опечалилась и тихо пояснила:
— Старший Хань не ведает: тот, кто послал меня сюда по поручению, — близкий родственник моего Учителя. Учитель также желал, чтобы я стала партнёром по совместной культивации с этим человеком, но я отказала. Это сильно разгневало моего Учителя!
Сказав это, девушка выглядела совершенно беспомощной — печаль и неотразимая красота смешались в её чертах, и Хань Ли невольно замер, глядя на неё. Но тут же, не смея долее смотреть, он повернулся к Вэнь Цяну и сказал:
— У меня есть другие дела, и, боюсь, мы не можем идти вместе. Я покину вас сейчас!
Произнеся это, Хань Ли сложил ладони в приветственном жесте перед ними.
Отец с дочерью, разумеется, не могли удержать его. Поторопившись произнести ещё несколько слов благодарности, они увидели, как Хань Ли слегка улыбнулся и превратился в лазурную радугу, устремившуюся к небесам.
Долго смотрели Вэнь Цян с дочерью вслед лазурному лучу, пока он не растворился вдали. Лишь спустя долгое время Вэнь Сыюэ недовольно произнесла:
— Отец, ты ведь никогда не говорил мне, что знаком со Старейшиной Ханем нашей собственной секты! А по вашему разговору выходит, что вы познакомились ещё до того, как он вступил на стадию формирования Ядра. Расскажи же дочери! Ведь Старейшина Хань для нас, учеников, — совершенно загадочный человек!
По мере того как она говорила, первоначальное упрямство её речи превратилось в неподдельное любопытство.
Вэнь Цян вздохнул, услышав слова дочери, и с нежной улыбкой произнёс:
— Твой отец лишь несколько раз встречался со Старшим Ханем и не имел с ним близких отношений. Более того, когда я впервые его узнал, его уровень культивации был примерно таким же, как у меня, — не выше. Когда я случайно увидел его портрет в Зале Подношений, я был по-настоящему потрясён и ещё несколько дней не мог прийти в себя. Этот человек смог достичь стадии формирования Ядра и стал Старейшиной нашей секты — невероятно!
Говоря, Вэнь Цян сам того не замечая погружался в воспоминания о первой встрече с Хань Ли, и речь его замолкла — на время он отрешился от окружающего.
Вэнь Сыюэ, видя это, словно поняла, о чём думает отец, и молча ждала рядом. Между отцом и дочерью воцарилась тишина. Лишь небесный ветер шумел в складках их одежд.
……
Один месяц спустя бескрайние просторы одного безвестного океана внезапно ожили.
Раз в несколько дней к ним устремлялись культиваторы, а затем с восторженными лицами поднимались всё выше в вышину.
Там, в тысяче чжан над землёй, в неподвижном воздухе парил величественный дворец.
Дворец высотой в сто чжан был целиком вытесан из безукоризненного белого нефрита, тонко и изящно отделан и излучал мягкое мерцание.
Его окутывала плотная золотистая световая оболочка. Культиваторы, находившие этот дворец, без колебаний летели к нему, и с вспышкой белого света беспрепятственно проникали сквозь барьер внутрь.
В этот день с небесной выси стремительно нёсся лазурный луч. Достигнув поверхности океана внизу, он резко остановился.
Лазурный свет погас, и открылся молодой человек обычной наружности — Хань Ли, прибывший сюда, следуя карте.
Он с недоумением посмотрел на шёлковый платок в руке, окинул взглядом окрестности, но кругом была лишь пустота.
Затем он долго вглядывался вниз, в поверхность моря — и снова ничего не обнаружил.
Недоумение на лице Хань Ли ещё более усилилось.
Внезапно он словно что-то вспомнил и резко поднял взгляд к небу.
Увидев парящее в облаках дворец, подобный небесной башне из нефрита и яшмы, Хань Ли втянул воздух, и на его лице застыло крайнее изумление.
Он долго, застыв, смотрел на дворец, прежде чем пришёл в себя.
Однако он не стал приближаться к нему опрометчиво, а, поразмыслив на месте, вдруг шевельнулся — лазурный свет мелькнул на его теле, и он бесследно исчез.
Вскоре к этому месту стремительно приближалось алее-красное облако. Оно остановилось совсем недалеко от того, где пропал Хань Ли.
Облако рассеялось, и на его месте появился старик с пунцовыми волосами на голове, державший в руке такой же шёлковый платок.
Он бросил взгляд на платок, потом холодно окинул взглядом окрестности и без колебаний поднял глаза к небесам. Увидев парящий дворец, он расплылся в радостной улыбке.