— Отступить обеим сторонам? Даос Гу, что вы имеете в виду? — Белоодёжный юноша, услышав это, замер и с нескрытым удивлением спросил.
— По-моему, раз вы так упёрлись, стоит обеим сторонам проявить гибкость. Даос Ду может забрать ученика Господина Ханя и вернуться на Священный Остров, но Господину Ханю не помешало бы отправиться вместе с ними. Если по приезде он действительно обнаружит какие-то несоответствия, он сможет сразу же высказать свои возражения. Я полагаю, учитывая репутацию Господина Ханя, Старейшины Священного Острова не смогут не считаться с его мнением. — Сереброволосый старец поразмыслил мгновение и осторожно высказался.
— Хорошо, если Даос Хань беспокоится, он действительно может отправиться вместе с нами на Священный Остров. — Ду Юй моргнул пару раз и, не задумываясь, тут же согласился.
— Без надобности столько хлопот. Раз Даос Гу уж высказался, я не могу совсем уж не считаться с его словами. Вот что: если хотя бы один из трёх посланников сможет выдержать мой один удар и остаться в целости и сохранности, я отправлю своего ученика с ними. А если не сможет... хе-хе... — Хань Ли слегка прищурился и холодно усмехнулся.
— Что, выдержать один удар? Даос Хань, вы действительно осмелились это сказать! — Даже Ду Юй, при всей своей сдержанности, не мог скрыть потрясения, и лицо его стало мрачным.
Уродливая женщина и жёлтоволосый мужчина, услышав это, тоже пришли в ярость.
— Что, вы трое не верите моим словам? Может, мне, Ханю, поклясться на внутренних демонах? — Хань Ли не изменился в лице и возразил.
— Этого не нужно. Раз Даос Хань сказал это, будучи таким человеком, он вряд ли откажется от своих слов впоследствии. — Ду Юй фыркнул, и когда ярость немного улеглась, он тут же принялся лихорадочно обдумывать истинный смысл только что сказанных Хань Ли слов.
Он никак не мог поверить, что Хань Ли просто ищет повод для мирного исхода, но ещё меньше верил в то, что все трое из них не смогут выдержать даже одного удара противника.
Стоявшие рядом Старейшины Города Тяньюань, достигшие стадии слияния, услышав это, не могли сдержать удивления и переглядывались друг с другом.
Хотя все они знали, что способности Хань Ли поразительны и что его справедливо называли первым среди культиваторов стадии слияния, не считая достигших стадии Дасэн...
...утверждение о том, что Ду Юй и его спутники не смогут выдержать даже одного удара Хань Ли, поселило в их сердцах немалые сомнения.
Старейшина Гу и Монах Цзиньюэ обменялись взглядами, после чего Старейшина Гу слегка прокашлялся и уже собирался заговорить снова.
Но в этот момент Госпожа Серебряного Сияния, сидевшая неподалёку, вдруг чуть шевельнула губами и передала ему голосом, который не могли расслышать окружающие.
Старейшина Гу, услышав это, слегка изменился в лице, и его взгляд мгновенно метнулся к Серебряной Луне, сидевшей рядом с Хань Ли, — и те слова, которые уже висели у него на языке, он тут же проглотил.
В этот момент Ду Юй долго и мрачно впивался взглядом в Хань Ли, глубоко вдохнул и медленно произнёс:
— Раз Даос Хань настаивает на том, чтобы решить дело силой, нам остаётся только принять вызов. Из трёх нас я, Ду, выйду и приму удар Даоса Ханя. Мне тоже очень хочется посмотреть, как Даос Хань собирается одним ударом меня поразить.
Ду Юй, убедившись, что Старейшины Города Тяньюань действительно намерены сохранять абсолютный нейтралитет и не вмешиваться в его конфликт с Хань Ли, тщательно всё взвесил в душе и наконец принял решение.
Хотя он и испытывал некоторые подозрения относительно столь самонадеянного поведения Хань Ли, уверенность в собственных силах была у него куда более весомой.
С его завершённой Конфуцианской Священной практикой и теми несколькими сокровищами, что он нёс при себе, он, возможно, смог бы выдержать даже пару атак от культиватора стадии Дасэн — как же ему не выдержать одного удара соперника той же стадии?
Жёлтоволосый культиватор и уродливая женщина, очевидно, также полностью доверяли силе Ду Юя, и, услышав, что он выйдет вместо них, не выразили ни единого слова возражения, лишь впившись в Хань Ли ещё более недоброжелательными взглядами.
Будучи посланниками Священного Острова, они всюду, куда бы ни пришли, сталкивались с безмерным уважением — даже самые могущественные культиваторы относились к ним с почтением. Даже изредка натыкаясь на чудаковатых культиваторов стадии слияния, самое большее, что им приходилось терпеть, была холодноватая отстранённость. Но ни один не был столь бесцеремонно груб, как Хань Ли.
Увидев, что Ду Юй согласился на его условия, Хань Ли едва заметно подёргал уголком рта, а затем расхохотался:
— Прекрасно, Даос Ду — человек прямой и решительный. Тогда я, Хань, буду ждать вас в зале состязаний на нижнем уровне.
Не успели его слова затихнуть, как Хань Ли тотчас встал, сделал один широкий шаг вперёд — пространство перед ним дрогнуло, и он мелькнул, растворившись в пустоте, не оставив после себя ни следа. Лишь расхохотанный голос продолжал эхом отдаваться в зале.
Увидев, что Хань Ли попросту разорвал пространство и ушёл — причём с такой поразительной лёгкостью, — лицо Ду Юй слегка напряглось, а в глазах мелькнула тень серьёзности.
Он сам себе признался: приложив все свои силы, он тоже мог бы разорвать пространство и переместиться мгновенно. Но сделать это с такой небрежной лёгкостью, как Хань Ли, он пока был не в состоянии.
Это усилило его настороженность ещё на толику, однако не превысило пределы того, что он мог вынести — он лишь мысленно холодно хмыкнул.
Но в этот момент Даос Краб тоже молча поднялся, взмахнул рукавами в сторону стоявших рядом Серебряной Луны и Чжу Гоуэр — две полосы серебристого света взвились и мгновенно окутали их обеих.
Трое из них одновременно огласились громовым треском и призрачно исчезли, окутанные клубящимися серебряными молниями.
Очевидно, Даос Краб и его спутники тоже отправились следом за Хань Ли в тот же дворец состязаний.
Увидев это, Ду Юй снова внутренне вздрогнул, резко повернул голову и обратился к сивоволосому старцу с вопросом: