До официального открытия оставалось ещё несколько месяцев, но на Горе Девяти Бессмертных уже собралось множество культиваторов и демонических существ из Трёх Областей и Семи Демонических Земель.
Хотя они ещё не могли войти на саму Гору Девяти Бессмертных, в её окрестностях уже стихийно возникло больше десятка рыночных рядов — мелких и крупных.
Бесчисленное множество культиваторов среднего и высокого ранга тянулись на эти рынки, где нередко появлялись редчайшие материалы и духовные зелья, и торговля кипела с необычайным жаром.
В других местах люди и демонические существа держались порознь, однако на этих рынках подобного разделения не было.
Правда, число демонических существ, появлявшихся на этих рынках, по-прежнему было значительно меньше, чем людей. Но каждый демон, осмелившийся сюда прийти, был высокоранговым зверем, способным принять человеческий облик почти полностью.
Поэтому, если говорить о подлинной силе, демоны на этих рынках нисколько не уступали людям, и обе стороны уживались мирно — одна раса не позволяла себе безнаказанно угнетать другую.
Разумеется, это была лишь общая картина.
Эти рынки не являлись официальной площадкой Собрания Множества Сокровищ, а будучи лишь временными пристанищами, естественно, не отличались строгим порядком.
Хотя Гора Девяти Бессмертных и высылала стражу для патрулирования этих рынков, она могла обеспечить лишь видимость порядка.
Злоупотребление силой, принудительная торговля и подобные вещи время от времени случались в укромных уголках.
В тот самый день, в безлюдной горе вдали от Девяти Бессмертных, разыгрывалась именно такая сцена.
Худой, изможденный мужчина-культиватор средних лет и девочка лет одиннадцати-двенадцати были зажаты с трёх сторон трёмя чёрными фигурами, испускавшими убийственную злобу.
Мужчина-культиватор находился лишь на средней стадии закладки основания, а девочка и вовсе — на третьей-четвёртой ступени отработки ци. Но все трое окружавших их людей обладали силой конечной стадии закладки основания, и лица их были полны злодейского умысла.
— Бай Хуацзи, лучше отдать нам тысячелетний кровавый женьшень. Прояви благоразумие — мы, три брата, не только отпустим тебя с дочерью, но и выплатим тебе приличную сумму духовных камней. А если нет — не вини меня, Ши, за жестокость. — Из трёх чёрных фигур тот, кто выглядел самым старшим, заговорил мрачным голосом.
— Ши Лунь, я, Бай, ошибся в тебе. Заманил ты меня в эту западню — ладно, считаю это своим невезением. Но если хочешь женьшень — сначала выпусти мою дочь отсюда. Иначе я лучше уничтожу женьшень, чем отдам его тебе. — Изможденный мужчина средних лет был бледен и утомлён, однако сохранял присутствие духа. Одной рукой он вытащил из рукава шкатулку из парчи, а другой — с мерцающим духовным свечением — прижал крышку. В голосе его таилось сдерживаемое негодование.
Лица всех троих чёрных фигур едва заметно изменились.
— Нет! Пока не отдашь женьшень, никто отсюда не уйдёт! — Другой, более крупный мужчина в чёрном, отрезал без тени колебания.
— Хм, как я могу знать, что вы, получив женьшень, не наброситесь на нас с дочерью? Не надо мне никаких клятв и заклинаний. Вашим обещаниям я не верю ни на грош. — Мужчина-культиватор холодно ответил, и в его взгляде читалась непреклонная решимость.
— Тогда не надейся…
— Хорошо! Я, Ши, даю тебе слово!
Тот из чёрных, кто возражал, хотел ещё прибавить угроз, но Ши Лунь остановил его мрачным взглядом и сам без колебаний дал согласие.
— Брат Ши, ты…
— Что, не желаете слушать меня? — Ши Лунь скользнул взглядом по остальным двоим, и в его глазах таился необычайный холод.
— Нет, как мы посмели бы так поступить! Пусть будет по-твоему, брат Ши, — отпустим эту девчонку! — Двое остальных в чёрном переглянулись. Видно было, что они глубоко побаиваются Ши Луня, и нехотя дали согласие.
Средневозрастный культиватор, увидев это, обрадовался.
— Ты слышал наш разговор. Девчонку можно отпустить. Но если после передумаешь или попытаешься что-нибудь выкинуть — хорошо знаешь, каково будет последствие! — Ши Лунь снова пугающе обратился к средневозрастному культиватору.
— Не беспокойтесь. Я, Бай, лишь забочусь о благополучии дочери. Если с ней всё будет в порядке, одна кровавая женьшень — какое это имеет значение! — средневозрастный культиватор облегчённо ответил.
— Нет, отец! Гоэр не хочет уходить одна! — Девочка была беленькая и пухленькая, словно маленький небесный дух из картинки, но сейчас она вцепилась в полы одежды отца и, покачивая головой, отчаянно выкрикивала.
— Глупая девчонка. Уйдёшь — сможешь найти на рынке бабушку. Тогда вернёшься и спасёшь отца. — Лицо средневозрастного культиватора изменилось, его губы шевельнулись несколько раз, и он мгновенно передал дочери несколько фраз тайным голосом.
Девочка сначала замерла, а потом отчаянно закивала.
— Хватит, пора убираться. Не уйдёшь сейчас — Ши передумает! — Ши Лунь, похоже, начал терять терпение и злобно зарычал.
Услышав эти слова, девочка замерла. Хоть она была ещё совсем малышкой, но сразу поняла всю серьёзность положения.
Тоскливо взглянув ещё раз на отца, она взмахнула маленькой рукой, и в ней мгновенно появился белый талисман. Прилепив его к телу, она тут же окуталась слоем белого света и поплыла в сторону, намереваясь скрыться вдали.
Средневозрастный культиватор обеими руками судорожно сжимал шкатулку, неотрывно наблюдая за движениями любимой дочери.
Увидев, что трое чёрных культиваторов стоят неподвижно и девочка по имени Гоэр действительно пролетела мимо Ши Луна, средневозрастный культиватор невольно облегчённо выдохнул.
Но в этот самый момент произошло неожиданное!
Едва девочка пролетела в двух-трёх чжах от Ши Луна, в его глазах мелькнул злой блеск, он резко взмахнул рукой, превратился в чёрную тень и потянулся назад, пытаясь её схватить.