Более чем через два месяца над поверхностью какого-то моря зелёный свет неспешно летел на низкой высоте.
Внезапно из глубины поднялся звериный рёв, морская гладь мгновенно всколыхнулась волнами высотой в несколько десятков чжанов, и из воды возник чудовищный чёрный однорогий окунь, клыкастая пасть которого ринулась к зелёному свету, словно собираясь проглотить его.
Зелёная дуга вспыхнула ослепительным сиянием, неожиданно закрутилась и, развив скорость в несколько раз превышавшую прежнюю, загадочным образом исчезла из поля зрения, тут же появившись на расстоянии более чем десяти чжанов в стороне.
Чудовищная рыба ухнула в пустоту, но тут же, взмахнув хвостом среди волн, развернулась, собираясь броситься снова.
Именно в этот момент из зелёной дуги раздался пронзительный звон, несколько десятков зелёных нитей мелькнули и, сверкнув, метнулись вперёд, лишь слегка обвив чудовищную рыбу.
И немедленно этот немалый морской зверь обратился в бесчисленные осколки, падая вниз потоком изумрудно-зелёной чудовищной крови.
Густой запах крови мгновенно заполнил окрестные морские воды.
Зелёные нити, вспыхнув, одна за другой устремились обратно, а зелёная дуга вернулась к прежней скорости и неторопливо продолжила путь.
Внутри зелёного сияния молодой мужчина лет двадцати неподвижно стоял на огромном зелёном мече толщиной в несколько чжанов, его лицо было совершенно безразличным.
Это был
Хотя он и не слишком долго находился в этих водах, Хань Ли всё же чувствовал, что поиск этого легендарного зверя — всё равно что искать иголку в стоге сена.
За эти дни он не обнаружил ни единой зацепки, за исключением нескольких обычных морских зверей, подобных той чудовищной рыбе, которые бросались на него, не понимая опасности.
К счастью, в этом районе было множество крошечных островков — от одного ли до нескольких десятков ли в диаметре. Поэтому Хань Ли не боялся расходовать духовную энергию: достаточно было раз в какое-то время найти любое удобное место для медитации и подождать пару дней — и его магическая сила полностью восстанавливалась.
Разумеется, Хань Ли не собирался всё это время лишь прочёсывать воды в поисках зверя. Если бы удалось заглянуть внутрь его тела, можно было бы обнаружить, что в его даньтяне золотисто-изумрудный Зародыш высотой в несколько вершков обеими руками придерживал кристально чистый щиток размером в вершок и, не переставая, обдавал его пламенем Зародыша, совершенствуя его.
Более половины магической силы Хань Ли уходило именно на это.
Это был щит, который он изготовил по пути сюда, разобрав тело той чудовищной бабочки и использовав более ста прозрачных чешуек вместе с другими материалами.
Процесс создания этого щита не был слишком сложным, но из-за необычности материалов, помимо невероятной прочности, он унаследовал врождённое умение чудовищной бабочки — способность искажать большинство заклинаний и клинковых атак. Хань Ли был этому безмерно рад.
Немного поколебавшись, он капнул на это сокровище своей кровью и превратил его в одно из своих жизненных сокровищ.
Кроме того, Хань Ли из пары гигантских крыльев чудовищной бабочки изготовил триста шестьдесят лётных ножей размером в вершок. Каждый из них был невероятно острым и с лёгкостью мог пробить обычные доспехи и щиты.
Но к сожалению, ядро чудовищной бабочки, на которое Хань Ли возлагал наибольшие надежды, было разбито так, что осколков уже не осталось. Иначе он хотел бы разгадать тайну того, как бабочка рёвом заставляла кровь культиваторов закипать.
Ведь обычная звуковая атака ни при каких обстоятельствах не могла бы вызвать столь странное превращение крови Истинного Духа в его теле.
И, думая об этом, Хань Ли испытывал лёгкое беспокойство.
Кто знает, нет ли в его Двенадцати Тайнах Цзинчжэ каких-либо неизвестных ему слабостей! А вдруг, столкнувшись с подобным искусством, он окажется в той же ситуации!
Хань Ли, размышляя об этом, рассеянно озирался вокруг, то и дело выпуская духовное восприятие, прочёсывая поверхность моря и морское дно.
Согласно тому, что рассказали ему две девушки из Цин Сяо, тот чудовищный морской зверь, подобный киту, уже почти сто лет бродил по этим водам. Если уделить достаточно времени, он обязательно его встретит.
Ключевая проблема заключалась в том, что это существо владело невероятно могущественным искусством водного уклонения, и убить его было чрезвычайно сложно.
Однако, раз уж он сюда прибыл, то давно уже обдумал стратегию и методы противодействия и считал, что у него не менее восьми-девяти шансов из десяти.
Хань Ли обвёл взглядом бескрайнюю морскую гладь и невольно нахмурился.
Раз поблизости на морском дне обитали такие низшие морские зверья, как та чудовищная рыба, то тот китообразный зверь, вероятнее всего, рядом не задерживался.
Об этом помыслив, под его ногами мелькнуло духовное сияние, и скорость полёта зелёной дуги несколько возросла — она мелькнув, устремилась к далёкому горизонту.
Так и шли дни один за другим.
Примерно раз в месяц Хань Ли находил небольшой островок, отдыхал и медитировал несколько дней, а после восстановления магической силы снова отправлялся прочёсывать окрестности.
В результате различные морские зверья, хоть сколько-нибудь обжившиеся в этих водах, порядком напоролись на беду.
Те, кто встречались на пути и бросались в атаку, без труда уничтожались Хань Ли. Те же, кто обладали более острым умом и старались уклоняться, после того как Хань Ли убеждался, что они не являются искомой целью, не подвергались преследованию — он позволял им уйти.
Таким образом, хотя Хань Ли так и не нашёл искомого зверя, он несколько раз натыкался на следы его присутствия.
Однажды он даже обнаружил в большом подводном гроте огромную шкуру, сброшенную этим морским зверем при линьке. Она была невероятно прочной и представляла собой редкий материал для создания оружия и доспехов.
Хань Ли не стал использовать её для создания доспехов: как бы ни была прочна эта шкура, она всё равно не могла сравниться с плотью самого зверя.