— Я, Цаньку, и есть тот, кто управляет этим Павильоном. Впрочем, о цели вашего визита мне давно стало известно от управляющего Чжана через талисман передачи голоса. Но здесь не самое подходящее место для разговора — не пройдёте ли вы со мной в зал поговорить? — толстый старец, сложив обе пухлые ладони, произнёс с исключительной вежливостью.
На всех десяти его пальцах красовались кольца — и каждое было совершенно непохоже на остальные: одни сверкали слепящим блеском, другие же казались тусклыми и невзрачными, в старинной простой оправе. Подобное зрелище невольно вызывало удивление.
— Разумеется, без проблем. А этот достойный наставник — как его звать? — Хань Ли, бросив взгляд на кольца на руках собеседника, кивнул, но тут же перевёл глаза на буддийского монаха, стоявшего рядом с Цаньку, и невозмутимо спросил.
Этот монах был одет в светло-жёлтые рясу. Его черты были юными и изящными — словно у шестнадцатилетнего мальчишки, — но пугающее духовное давление, от него исходившее, выдавало одного из немыслимо могущественных чудовищ буддийской секты, находившегося на серединном уровне стадии Зарождения Души.
— Не стоит мне стольких почестей! Бедный монах Янь Чжу! — молодой монах слегка улыбнулся и, прижав ладони вместе, отдал буддийское приветствие.
— Янь Чжу? — тихо повторил Хань Ли, но в голове у него не всплыло ничего.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Высокопоставленные культиваторы четырёх великих буддийских сект издавна оставались малоизвестными для обычных культиваторов, а уж Хань Ли и подавно — ведь он вовсе не был уроженцем Великого Цзиня, так что незнакомство с одним из старейшин буддийской секты было делом совершенно естественным.
Но толстый старец, увидев, как равнодушно отреагировал Хань Ли, не смог сдержать лёгкого удивления в взгляде — правда, он тут же мастерски скрыл его, однако при такой наблюдательности Хань Ли это не могло ускользнуть от его внимания. Лицо Хань Ли не выдало ни тени какого-либо чувства, но в голове его уже закрутились мысли.
Неужели этот монах — культиватор буддийской секты, обладающий огромной известностью? Иначе глава Павильона Тяньцзи вряд ли стал бы так реагировать.
Однако молодой монах не обратил ни малейшего внимания на реакцию Хань Ли — лишь тихо улыбался, пребывая в молчании, словно высший мастер, чей дух парит над мирской суетой.
В этот момент белолицый мужчина средних лет и культиватор по фамилии Цао наконец добрались до входа в зал и поспешно подошли, чтобы отдать должное толстому старцу.
Но Цаньку кое-что коротко приказал и тут же отправил культиватора по фамилии Цао обратно, оставив при себе лишь белолицего мужчину.
Затем, после обмена вежливыми уступками, вся компания вошла внутрь Павильона Тяньцзи. В зале, который явно являлся боковым помещением, они расселись по своим местам — хозяева и гости. Белолиций мужчина и культиваторы стадии Формирования Ядра, разумеется, могли лишь стоять по обе стороны.
— Слышал, что друг Хань Ли наведался к нам с целью приобрести наше секретное искусство создания пространства горчичного зерна. Верно ли это? — Цаньку оказался весьма прямолинейным человеком и задал вопрос без обиняков.
— Верно, я действительно пришёл по этому делу. — Хань Ли тоже не стал ходить вокруг да около и открыто подтвердил.
— Раз друг желает заполучить этот метод, то, вероятно, вы сами обнаружили пространственную трещину и хотели бы превратить её в пространство горчичного зерна, но не желаете, чтобы кто-либо знал её точное местоположение, — толстый старец легко улыбнулся.
Будучи культиватором серединного уровня стадии Зарождения Души и главой собственной силы, этот глава Павильона Тяньцзи, хотя и выражал Хань Ли должное уважение, тем не менее вёл себя совершенно невозмутимо, не выдавая ни малейшего смущения.
— Друг с ходу угадал цель моего визита. — Хань Ли слегка прищурил глаза и невозмутимо произнёс.
— Хо-хо, с тех пор как наш Павильон изобрёл метод создания пространства горчичного зерна, к нам нередко приходили люди с просьбой, подобной вашей. Цели у них были примерно те же: каждый хотел превратить обнаруженную им пространственную трещину в личное пространство и ни за что не соглашался, чтобы об этом узнал кто-нибудь ещё. Среди них были и великие культиваторы того же уровня, что и вы, — с улыбкой ответил Цаньку.
— О, и вы согласились? — Хань Ли искренне заинтересовался.
— Нет! Хоть каждый из них и клялся, что никогда не поведает этот метод посторонним, но если бы мы действительно передали им секрет... думаю, Дома и Дворцы Тяньцзи давно перестали бы быть нашим собственным изобретением, — толстый старец ответил прямо.
— Раз друг поступает так, следовательно, у вас наверняка есть иной способ решить эту проблему. В конце концов, ваш Павильон не стал бы столь безрассудно поступать, — Хань Ли помолчал мгновение и произнёс, вкладывая в слова глубокий смысл.
— Брат Хань абсолютно прав. Маленькому Павильону Тяньцзи, разумеется, не по силам было бы нажить столь многих врагов. Хотя мы и не передали секрет создания, у нас есть кое-что иное — заменитель, который в равной мере способен удовлетворить потребности этих друзей, — толстый старец ответил с непринуждённым выражением лица.
— Заменитель? — на этот раз Хань Ли искренне опешил.
— На самом деле наш Павильон уже давно разработал комплект устройств для развёртывания формаций, способный породить особую запретную печать, которая напрямую превращает любое пространство во временное подобие пространства горчичного зерна. Его свойства, правда, не тождественны настоящему пространству горчичного зерна, но совпадают как минимум на семьдесят-восемьдесят процентов, — Цаньку говорил с поразительной уверенностью.
— Неужели? Но раз всё держится на запретной печати, то у такого пространства горчичного зерна, должно быть, немало недостатков, — Хань Ли нахмурился и покачал головой.
— Недостатки, конечно, есть. Однако для друга Брата Хань они не представляют особой проблемы, — Цаньку ответил совершенно невозмутимо.
— Раз Брат Цань так говорит, то мне действительно стало интересно. Не могли бы вы рассказать подробнее? — выражение лица Хань Ли наконец выдало его заинтересованность.