Навыки молодого стражника по имени Ян Кай были действительно впечатляющими — это могла заметить даже молодая госпожа, не обладавшая никакими способностями.
Но в равной мере она понимала, что такое численное превосходство — двумя кулаками не одолеть четырёх рук.
Она не знала, как долго молодой стражник сможет продержаться, и даже не понимала, почему под угрозой смерти он так непоколебимо стоит перед ней на страже.
До этого момента они даже никогда не виделись.
Она знала лишь одно — если молодой стражник падёт, её ждёт участь хуже смерти. Значит, надо быть готовой.
Острый длинный меч был прижат к груди, слегка пронзив кожу и причиняя ей боль. Глаза её были прикованы к спине молодого стражника — она внимательно следила за его состоянием.
Если и впрямь предстоит встретить худший исход — разве это не совместная дорога в загробный мир? Барышня увлечённо фантазировала, и в её душе зародилась тоненькая ниточка сладости, словно она сама этого и желала.
Главарь Баотяньфэна не умолкал ни на мгновение — чем больше его братьев падали, тем громче становились его крики. Слюна летела на метры, и слово за словом, называя их бездельниками и неудачниками, он разжигал ярость в выживших разбойниках, и те били ещё злее.
Как ни яростно они накидывались на стражника поместья Мэн, нанося ему всё новые раны, — свалить его им так и не удавалось.
Стражник был залит кровью, одежда на нём лежала рубцами, а на лбу зияла широкая рана — кровь стекала по щеке и затекала в глаза, окрашивая их в алый, словно у бешеного зверя.
Узкий клинок в его руке уже покоробился от ударов, и он схватил длинный меч у одного из поваленных разбойников — сабля в одной руке, меч в другой. Но и меч уже был испещрён зазубринами и не мог выдержать такой яростной схватки.
Перед ним тела громоздились одна на другую — не меньше двадцати-тридцати трупов. Кровь потоком стекала у его ног, и сам он выглядел жутко, как кровавый бог войны.
Разбойники Баотяньфэна почувствовали, как страх подступает к горлу. Они знали — стоит только продолжать, и стражник поместья Мэн в конце концов рухнет. Но сколько жизней ещё придётся отдать до той поры? И не придётся ли одному из них оказаться среди этих жертв?
Те, кто ещё недавно бесстрашно бросались вперёд под грозным окриком главаря, обнаружили в себе трусость, и напор их ударов заметно ослаб.
Главарь пришёл в ещё большую ярость — одним ударом сабли он полоснул бандита, попытавшегося незаметно отступить, и, толкнув коня вперёд, собирался вступить в бой сам.
Вдруг земля затряслась — издалека донёсся топот множества копыт.
Главарь вздрогнул и посмотрел в ту сторону — из-за пыльного облака надвигался целый отряд всадников.
Подкрепление из Байюйчэна прибыло!
Бандиты, похоже, тоже это поняли — их лица исказились от паники, тела невольно дёрнулись назад, и многие взгляды метнулись к главарю, ожидая приказа.
Главарь уставился на стражника поместья Мэн, который всё ещё стоял перед ямой, — по его лицу пробежала тень колебания. Скрежетнув зубами, он негромко рявкнул:
— Отходим!
В страже Байюйчэна было немало людей — с ними его банда точно тягаться не могла. Если остаться, велика была вероятность потерять всё, включая собственную жизнь. Ради минутной злости продолжать бой было бы верхом глупости.
Бандитов Ян Кай давно уже загнал в дрожь — стоит лишь услышать окрик главаря, и они немедленно повернули коней, погнавшись за ним.
Спустя мгновение более сотни рыцарей в блестящих доспехах и с отличным вооружением грохоча обрушились на это место во главе с молодым мужчиной. Молодой человек прищурился, взглянув в сторону, куда умчались бандиты Баотяньфэна, но преследовать их не стал.
Потом он повернул голову и увидел Ян Кая, который стоял рядом, словно вылепленный из крови. Даже человека, видавшего немало, этот вид покоробил.
Более сотни всадников позади молодого человека тоже невольно уставились на Ян Кая.
Он стоял неподвижно, словно нерушимая скала, будто охраняя нечто важное. Тело было испещрено ранами — мелкими и крупными, — одежда почти полностью обращена в лохмотья, у ног тела разбойников копились валом, кровь уже подступала к лодыжкам. Убийственная аура, исходящая от него, была так густа, будто обрела вещественность, — кони всадников жались назад, фыркая от инстинктивного ужаса.
Никто прежде не видел подобного зрелища, и нетрудно было представить, как это было — бесчисленные разбойники шли на него один за другим, пытаясь сокрушить, но он стоял, как скала в бурном море, несокрушимый.
Узкий клинок покоробился — он подхватил длинный меч. И меч обломился... Клинок взлетал, клинок рубил, и один за другим тела разбойников падали наземь.
— Это он? — спросил молодой человек.
Рядом с ним верхом на коне находился другой стражник поместья Мэн — Инь Чжиюн. Услышав вопрос, он кивнул:
— Да, это он!
Говоря это, он соскочил с седла и бросился к Ян Каю, крича:
— Младший брат Ян! Младший брат Ян!
Ещё не успев подойти близко, он увидел, как молниеносно сверкнул клинок. Инь Чжиюн вскрикнул и повалился на задницу — душа ушла в пятки.
Очнувшись, он лихорадочно ощупал себя, убедившись, что ран нет, и облегчённо вздохнул, всё ещё дрожа от пережитого:
— Младший брат Ян, это я — Инь Чжиюн! Ты разве не узнаёшь меня?
Он никак не мог понять, зачем Ян Кай вдруг полоснул его клинком. Если бы его убили — какая бы это была несправедливая смерть!
— Он потерял сознание! — раздался голос молодого человека.
Инь Чжиюн опешил:
— Поте... потерял сознание?
Как можно потерять сознание и всё ещё нанести удар?
Присмотревшись, он заметил, что с Ян Каем действительно что-то не так — глаза были распахнуты, он не моргал, кровь с лба стекала по лицу, выглядя чудовищно. Взгляд был пустым, без фокуса, уставившимся в одну точку.
Но он по-прежнему стоял на месте, сжимая в руках саблю и меч, и не шелохнулся.
— Не подходите к нему близко, — предостерёг молодой человек. — Сейчас он действует лишь на инстинкте.