Почему Данталиан смотрел на неё с таким печальным взглядом?
Ивар Лодброк поняла. Всего несколько десятков минут назад она вела себя крайне
глупо. Тогда Ивар самоуверенно пообещала:
— Если у меня есть вина, я сама себя накажу. — Я обязательно возьму на себя
любую вину.
Вершина безрассудства.
Ивар Лодброк так легко поклялась нести ответственность, даже не зная, в чем
именно провинилась. В лучшем случае она была готова к смерти. Теперь она
осознала, что смерть — это сущий пустяк по сравнению с тем, что обрушилось на
неё сейчас: задача, несравненно более величественная и порочная.
Играть роль вечно.
Господин Данталиан мертв и исчез, а она займет его место.
Скрыть смерть любимого человека.
Навсегда.
“Н-нет, я не могу. Господин, я не справлюсь…” “Ивар”. “Я не смогу. Господин,
прошу, не бросайте меня в ад. Нет, это невозможно… я не могу совершить
подобное… у меня нет сил на это”.
Ивар Лодброк отбросила гордость.
Прекрасная златокудрая вампирша обняла Данталиана. Вернее, будет сказать, что
она без сил рухнула на него. Ивар вцепилась в него тонкими руками, её
предплечья дрожали, как осиновые листья на ветру.
“Я не справлюсь. Это абсолютно, абсолютно невозможно…” “Ты управляла величайшей
торговой компанией в мире демонов. Никто, кроме тебя, не имел дело с
Повелителями Демонов так долго. Ни интриги Марбаса, ни козни Гамигин
не смогли причинить тебе вреда. Ивар. Это под силу только тебе”. “……Ложь!”
Ивар подняла голову и посмотрела на Данталиана.
Её фиолетовые глаза застилали слезы. Но гнев и мольба, исходившие из них, не
исчезли, а стали только сильнее. Их лица были так близко, что она
чувствовала малейшее дрожание его дыхания.
“Ты говорил, что мне больше не нужно играть роль Ивар Лодброк… что мне больше не
нужно жить как кукла, что я могу жить просто как девушка, такой, какая я есть!”
“…….” “Это ты сделал меня такой! Я давно похоронила в себе привязанность… я
поклялась больше никогда ни на кого не полагаться, но ты появился и заставил
меня отказаться даже от мести Повелителям Демонов… А-а-а!” “Ивар”. “……!”
Когда Данталиан попытался погладить её по голове, Ивар решительно оттолкнула его
руку.
Она сама разорвала на себе одежду. Часть служебного платья на груди лопнула,
обнажая нижнее белье. Ивар сорвала и его. Кусочки ткани медленно закружились
в воздухе.
“Господин… посмотрите”.
Перед ним было белоснежное обнаженное тело девушки.
Тусклый лунный свет окрасил её кожу. Ивар взяла правую руку Данталиана и прижала
её к своей груди.
“Это ты сделал меня такой. Это тело было не моим. Вампир, вечно живущий в облике
ребенка и презираемый всеми… это не я. Я — Ивар Лодброк. Повелительница
Кункуски, мстительница за Повелителей Демонов. Вы ведь знаете? Я была
именно такой”.
Ивар сжала руку Данталиана сильнее.
“Я никогда, ни за что не была этой жалкой девчонкой!” “…….” “Это ты поверг меня
в крах!”
Ивар Лодброк закричала:
“Ни правительница Кункуски, ни владыка Нифльхейма, ни серый кардинал Повелителей
Демонов… всё, что у меня было, всю мою личность ты отобрал! Ты обещал, что это —
не мое истинное лицо, и что ты возьмешь это бремя на себя… что отныне я могу
остаться просто девушкой…” “…….” “Почему же ты говоришь об этом сейчас?!”
Ивар замолчала. Сказать было нечего.
В мире, где Данталиан мертв, она остается совсем одна.
Как только эта мысль промелькнула в голове, Ивар лишилась дара речи. Она не
просто должна была остаться одна. Она должна была притворяться, что
Данталиан жив.
Хотя он больше не мог смеяться, она должна была смеяться вместо него.
Хотя он больше не мог говорить, она должна была имитировать его голос, мимику,
жесты, должна была улыбаться, болтать, шептать — жить за него.
Ивар стиснула зубы.
“……А как же другие? Если господин умрет, кто еще узнает об этом? Лаура? Знает ли
военный секретарь? Гамигин? Что будет с теми, кто любит вас?”
Данталиан молчал.
“Я одна?”
Ивар сухо рассмеялась.
Как скрипят суставы сломанной куклы.
“Значит, вы говорите, чтобы я… обнимала, прижимала к себе и улыбалась тем, кто
любит вас, даже не зная, что вы мертвы? Что я должна заботиться даже о них?”
“…….” “Как вы можете быть настолько жестоки”.
Ивар Лодброк всхлипнула.
“Лучше бы я вас не любила. Лучше бы я никогда не выбирала жизнь. Господин…
господин… я виновата. Мне жаль. Простите, я не знала, что ваша приемная
дочь невиновна… это всё моя вина…”
Ивар обеими руками вцепилась в грудь Данталиана.
У неё больше не было сил, руки подводили. Она пыталась сжать его одежду, но
пальцы постоянно соскальзывали. Она снова потянулась к нему, но опять
безрезультатно. В конце концов, ей не оставалось ничего, кроме как
уткнуться в него всем телом.
Между её лицом и его грудью раздавался задавленный, сдавленный голос.
“Прошу, позвольте мне умереть вместе с вами…” “…….” “Не оставляйте меня блуждать
среди этих руин. Господин, прошу…”
В этот момент.
Данталиан поцеловал её.
‘Ах’.
Ивар хотела сопротивляться, но это было невозможно. У неё не было сил оттолкнуть
его. А сил уйти — и подавно. Как и в тот первый день, когда он забрал её губы,
она осталась лишь слабой девчонкой.
‘Невозможно’.
Ивар закрыла глаза. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, не выдержав собственного
веса, потекли по щекам. Как гравитация для слез, нечто, чему Ивар Лодброк не
могла противиться, сжимало её сердце.
‘В конечном счете… я всегда буду вынуждена подчиняться словам господина
Данталиана…’
Она была проклята.
Может быть, в тот самый день, когда она впервые отдалась ему, Ивар Лодброк уже
предчувствовала это. Тогда она тоже плакала. Это были слезы побежденного, но
одновременно и проклятие, потому что в глубине души она «радовалась» этому
поражению.
Она жила лишь с одной целью — убить всех Повелителей Демонов.
Теперь она сама должна была стать Повелителем.
“…….”
Вина.
Ответственность.
От этих двух слов сердце Ивар болело невыносимо.
Катастрофический поцелуй закончился. Данталиан заключил Ивар в объятия. Он
склонил голову к её плечу и прошептал:
“Ивар. Ты можешь отказаться”. “Если я откажусь…”
Добавлять «что будет?» не было нужды. Данталиан всё понял и ответил:
“Я подготовлю всё так, чтобы ты смогла умереть без боли”.
Ивар хотела кивнуть. Она хотела немедленно попросить его сделать это. Но слова
Данталиана были лишь половиной правды. Ивар больше всего на свете боялась
второй половины.
“Господин Данталиан…” “Все в порядке. Я обо всем позабочусь”. “…….”
Ответ был таким, как она и ожидала.
Ивар Лодброк охватила агония, разрывающая сердце на части. Если бы она выбрала
легкую смерть, сбежав от своей ответственности, Данталиан не признал бы её ни
в каком виде.
Он отверг бы её мягко, но холодно.
Тот, кто достоин оставаться рядом с Данталианом — это лишь тот, кто принимает
свою ответственность. Ивар Лодброк знала это давно, но она не могла себе
представить, что принятие ответственности означает вечную жизнь в мире, где
нет Данталиана.
“Посмотрите… на это”.
Ивар улыбнулась.
Она плакала.
“Все-таки… вы такой жестокий…”
Данталиан понял, что означает её улыбка. Ему нечего было ответить, поэтому он
просто обнял её ещё крепче.
Его грубая ладонь гладила её по затылку. Она любила, когда он расчесывал ей
волосы. Это приносило покой, который она никогда не могла найти сама, — то
долгожданное умиротворение. И Ивар осознала, что будет жить в мире, где этот
покой навсегда останется недостижимым…
Лунный свет скрылся за облаками.
Тьма, такая привычная для неё, вампира, опустилась на комнату.
Ивар тихо прошептала:
“Приказывайте, господин”.
Что ей делать.
Ивар Лодброк выслушала весь план Данталиана. Сценарий господина был куда
суровее, чем она могла себе представить. Стало окончательно ясно, что
Ивар больше никогда не увидится с Данталианом.
Тем не менее, Ивар Лодброк кивнула.
Только ради Данталиана.
Сразу после того, как Данталиан и Дейзи погибли вместе.
Ивар бросилась в изуродованную воронку. Магия Дейзи и Данталиана переплелась,
образовав гигантский провал в земле. Ивар побежала туда, где раскалывалась
земля и летала пыль.
“…….”
Там, словно уснув, лежали Данталиан и Дейзи, прильнув друг к другу.
Дейзи крепко уткнулась лицом в Данталиана, а он держал её за руку. Оба выглядели
бесконечно безмятежными. Если бы это была постель или центр равнины, Ивар тихо
накрыла бы их пледом, чтобы они не проснулись.
“…….”
Но они были мертвы.
Ивар взвалила тело Данталиана себе на спину. Слезы рвались наружу, но она
отчаянно сдерживалась. Здесь нельзя было терять время. Ивар стиснула зубы
и выбралась из воронки.
К ней подошла гвардия.
“Ваше Величество в безопасности. Но он без сознания. Уступите дорогу, его нужно
срочно доставить в палатку”. “Есть”. “И еще… бережно храните труп девушки,
лежащей в воронке”.
Тела предателей расчленяли и выставляли на показ.
Но Ивар, едва услышав план Данталиана, подготовила куклу, в точности похожую на
Дейзи. Кукла была почти готова, оставалось лишь убедиться, что она ничем не
отличается от трупа. Тело Дейзи будет бережно спрятано от всех глаз.
Это было единственное искупление, которое Ивар могла принести ей.
‘Скорее’.
Она должна закончить всё до того, как кто-то увидит. Ивар вошла в палатку и
спрятала тело Данталиана под кроватью. Вместо него она достала куклу
Данталиана, которую принесла заранее, и уложила её в кровать, имитируя
потерю сознания.
“…….”
Спрятав тело Данталиана, Ивар не выдержала и опустилась на колени. Она уцепилась
за кровать и разрыдалась. Начало было положено. Теперь должны были начаться все
бедствия…
Позади послышались шаги.
Ивар тут же обернулась. Там стояла военный секретарь Лаура де Фарнезе с
озабоченным лицом. Ивар в спешке достала платок и вытерла лицо.
‘Она видела, как я плачу!’
Когда она встала, чтобы поприветствовать её, Лаура жестом остановила её. По
этому жесту Ивар поняла, что та ничего не заметила, и почувствовала
облегчение. Какое счастье. Какое огромное счастье…
Но счастье ли это?
“Как состояние Его Величества?”
На вопрос Лауры Ивар открыла рот.
Проклиная себя за то, что ей приходится говорить это.
“Да. Он в безопасности”.