Слышен был ритмичный хруст копаемой земли.
Маомао
рассеянно упиралась щекой в кулок и наблюдала за мужчиной, работавшим на грядках.
Место — прямо за городской стеной столицы. Тут были грядки, которые Маомао и её приёмный отец,
Лоумэн,
когда-то обрабатывали. Вернее, были.
Они договорились со стражей: та убирает лозу, вцепившуюся в стену, а взамен закрывает глаза на огород. Но—
За последние несколько лет за грядками почти не ухаживали. Всё пришло в запустение.
Зато лоза на стене была вычищена до блеска.
(Когда это мы в последний раз вырезали лозу?)
Садзэн
и
Какую
— вспомнила она, как они втроём ходили её собирать.
Тогда она ещё ничего не знала о подлинной сущности Какую. Именно потому, что не знала, считала его просто человеком не таким уж плохим.
Теперь же на заросшем пустыре стояли не Лоумэн и не Садзэн.
«Ну, есть же приличное место!»
Бодро улыбаясь, утирал со лба пот —
Рахан
— старший брат.
Он, как говорят, основательно перекопал сад в доме чудака-стратега, а потом ещё и за пределами усадьбы покопался, но ему, похоже, сказали хватить.
(Ну, это само собой.)
Именно поэтому он и пришёл спросить у Маомао, нет ли где подходящего участка. Грядки при притоне в цветочном квартале она оставляла под лекарственные травы, так что пригодного места могло быть только здесь.
«Рахан, вы всегда такой полный сил, а?»
— Тело — это основа всего. Надо хорошо есть, хорошо спать и много двигаться.
— Что вы собираетесь сажать?
Судя по сезону, особо нечего было и сажать.
Рахан выглядел разгорячённым, хотя пар изо рта был белым и мутным.
— Хмм, я конкретно ничего сажать и не планировал. Думал просто подготовить землю к холодам и улучшить почву.
— Значит, это не против саранчи?
Маомао знала, что перекапывание земли помогает предотвратить нашествие саранчи.
Этим она и без того занималась вдоволь.
— Ладно, давай пока рассыпь вот это.
Рахан указал на большой мешок. Заглянув внутрь, Маомао обнаружила толчёную раковинную крошку.
— Вы тоже помогайте!
— Уже~
К Рахану стали стягиваться дети.
Четвёртая, Пятая, Шестая,
Шункэцу,
а также
Кучинаси
— все на месте.
(Странная компания собралась.)
Маомао скрестила руки на груди и с любопытством наблюдала.
Если Шункэцу ещё можно было понять, то Кучинаси, обжившаяся здесь, была настоящей загадкой. Та, что так долго играла роль болезненной барышни, теперь ходила в грязноватой одежде и соломенных туфлях. Снег не шёл, но на улице было холодно.
Кто бы мог подумать, что вот эта девушка с ярко-красными от холода щеками, рассыпающая раковинную крошку, — племянница императрицы-вдовицы и двоюродная сестра императора?
Впрочем, следовало бы её остановить, но Кучинаси выглядела счастливой. Главное — она снова была достаточно здорова, чтобы бегать. Маомао была потрясена её недавним видом голодного зверя, но теперь Кучинаси, похоже, окончательно пришла в себя.
— Эй, там перебор! Рассыпай равномерно! Если не сделать как следует, урожай будет паршивым!
— Уже~
Выслушав столь прямой ответ, Маомао мысленно вспомнила бунтарку из цветочного квартала —
Чжао Юй.
Вот кого она вспомнила.
«Может, и её стоит отдать Рахану — может, тоже станет послушной?»
Рахан пользуется авторитетом среди людей, но не имеет амбиций. В общем-то, у него тоже есть обычные человеческие желания — разбогатеть и выдвинуться, но его нынешний облик слишком к лицу.
«Кстати, именно Рахан обманул меня и заманил в Западную столицу.»
Имя Рахана, может, и не сохранится, но его деяния, возможно, будут передаваться из уст в уста на западных землях.
«Только бы он не устроил бунт.»
Когда Рахан восстаёт против чего-либо, Маомао может представить его лишь с мотыгой во главе толпы крестьян.
«О-о-ой, сестрёнка Рахана~! Если свободна — помогай~!»
Рахан иногда называет Маомао «сестрёнкой Рахана». Обычно она возражала бы: «Я не твоя сестра», но когда Рахан так говорит, иногда приходится только смириться.
«Не то чтобы я была свободна — разве вы не говорили, что мне стоит провести вас к месту, где можно распахать поле?»
«Но иногда нужно подвигаться. Ты выглядела напряжённой.»
«……»
Похоже, он заметил, что её что-то мучает.
«Какой он неожиданно зоркий.»
Но в чём-то не распрашивает.
Маомао мучил вопрос, как поступить с таким существом, как Катсуё.
Он безвреден для тех, кто безвреден для него, и опасен для тех, кто опасен для него. Как живое существо он поступает правильно.
Ей хотелось верить, что, если он и дальше будет просто бывать в Рокусэйкане, проблем не возникнет. Лекарь Садзэн, которому поручена лавка, по натуре не плохой человек. Старуха-управляющая грубовата, но преступным бизнесом не занимается.
В былые времена Маомао, вероятно, просто закрыла бы на это глаза. Но когда начинаешь общаться с людьми, стоящими близко к закону, мучает вопрос: стоит ли наказывать Катсуё, который немало раз сошёл с пути.
О том, что Маомао что-то мучает, Рахан догадался.
«У тебя на лице написано, что ты думаешь о том, о чём думать бесполезно.»
«Да, я думала о том, о чём думать бесполезно.»
Маомао тяжело вздохнула.
Чему следовала Маомао в подобных ситуациях.
(Размышления о том, о чём невозможно прийти к ответу, — пустая трата времени.)
Пока отложу это. А теперь сделаю то, что могу.
— На время забуду об этом и займусь работой.
— Делай как знаешь, делай как знаешь. Хотя надо было ещё и Рохана захватить. Этот головой только и живёт, наверняка ни разу в жизни толком не двигался.
— На следующий день от Рохана никакого толка уже не будет.
— Тоже верно.
Маомао взяла у Рохана мотыгу и стала вспахивать землю, заделывая в почву порошок из раковин.
После работ в поле Маомао рассталась с Роханом и его людьми по пути. Изначально она не планировала заниматься земляными работами, поэтому сменную одежду с собой не взяла.
Возвращаться в казарму в грязном виде не хотелось, и она решила отправиться в цветочный квартал.
— У-а, какая грязь!
В шаткой хибарке, где раньше жила Маомао, уже был Чжао Юй. Маленький негодник на самой вершине подросткового бунта, похоже, уже перерос её в росте.
— Я просто переодеться зашла.
—……
Чжао Юй вдруг расстроился и выскочил из хибарки.
— Вот невежа.
Маомао не обратила внимания и открыла потёртый сундук. Там были несколько комплектов безвкусной одежды, которую она раньше получала от торговца секонд-хенда. «Наверняка лучше, чем ходить в грязи», — подумала она, как вдруг кто-то ткнул её в плечо.
Оказалось, что это —
Цзы Линь.
Чжао Юй, конечно, тоже подрос, но и она заметно выросла. Ещё
её считали маленькой,
но если так пойдёт дальше, через два года её начнут пускать к клиентам.
— Чего тебе?
Это была та самая золотая рыбка, что всё время плелась за Чжао Юем.
Цзы Линь выглядела так, словно хотела сказать что-то, но говорить не могла. Слышала она нормально, но ни разу в жизни не издала ни звука. Маомао слышала, что та не говорила с самого рождения — то ли от рождения у неё была какая-то аномалия горла, то ли в раннем детстве болезнь или травма отняли у неё дар речи.
Маомао хотела бы выяснить причину как фармацевт, но это не её специальность, поэтому сделать это непросто.
Цзы Линь принесла коробку, наполненную песком.
«Чжао Юй стал в последнее время странным.»
Похоже, что вместо речи её основательно научили письму.
«Он и с другими так себя ведёт, кроме меня?»
«Нет, дело не в этом.»
Цзы Линь замычала, не зная, как выразить.
«Он зациклился.»
«На чём?»
Цзы Линь торопливо достала из складки книгу. Это была книга, засаленная от многочисленных перечитываний.
«Стал таким после того, как прочитал эту книгу.»
«...Понятно.»
Маомао легонько тюкнула Цзы Линь по голове.
«Я её заберу.»
«Угу.»
Маомао взяла книгу.
На обожке было написано «Северная злодейка».