Маомао
рассказывала о временах Дворца. Они сидели вокруг круглого каменного стола, и прислуга приготовила им чай.
Опуская мелкие подробности,
Гёкуё
— она служила Императрице и благодаря этому в те годы познакомилась с другой старшей наложницей —
Рису
— рассказывала она.
«На садовой вечеринке вы явились в наряде, совершенно неуместном для случая,»
Уномото Мотонага кривится. Сводный брат Рису отводит взгляд и продолжает играть с детьми.
«Еду Рису-сама подменили на то, что она есть не могла.»
Уномото Мотонага нахмуривается ещё сильнее. Сводный брат угощает детей фруктами.
«На чайных церемониях её чуть не заставляли пить то, что ей было нельзя...»
Маомао беспокоили не столько Уномото Мотонага и его сводный сын, сколько тот, кто сидел рядом.
Басэн
скрежетал зубами так, что это было слышно, а глаза его налились кровью.
(Всё ли с ним в порядке?)
Маомао тревожилась, но
Асами,
сидевшая рядом с Басэном, крепко хватала его за пояс сзади, не давая сорваться. Муж Асами тоже не сводил глаз с Басэна.
Маомао кратко упомянула и о том, что происходило после выхода из Дворца.
Что касается нападения разбойников на дороге — Басэн сам оказал помощь, так что это событие вряд ли стёрлось из памяти.
«Подозревали, что жизни Рису-сама угрожает её собственный отец.»
Уномото Мотонага прижал ладонь ко лбу. Казалось, он слегка дрожал.
«Рису писала мне, что у неё всё в порядке в роли старшей наложницы...»
«Она, вероятно, не хотела беспокоить деда.»
Мотонага Уномото в значительной мере сдерживал эмоции. Похоже, он злился на самого себя — за то, что не заметил вовремя, за то, что допустил, чтобы Рису пришлось стать монахиней. Однако, по мнению Маомао, часть просачивавшейся злости была направлена и на находившегося рядом единокровного брата.
Теперь наказывать служанок, которые травили Рису, было уже поздно. Нет, когда Рису покидала задний дворец, наказание, должно быть, уже было вынесено. Те, кто покинул задний дворец в обстоятельствах, навлекающих позор, теперь, несомненно, жили с ощущением постоянного стеснения.
Итак, Маомао задумалась.
(Что делать дальше?)
Раз уж она заговорила о Рису и оказалась за одним столом с Мотонагой Уномото — это уже было хорошо. Но о чём ещё можно было поговорить?
Если передать разговор Мами, это будет означать, что Маомао выполнила свою задачу. Однако глаза Мами словно говорили: «Ещё немного выдержишь, да?»
(Это слишком — нагружать меня сверх меры.)
Впрочем, Маомао давно славилась тем, что бралась за любые, даже самые невозможные поручения.
«В письме Рису-сама было сказано, что она выполняет свой долг как старшая наложница, верно?»
«Да.»
«...Рису-сама, вы себя принуждаете.»
Маомао нарочито тихо произнесла это.
«Принуждаете — что ты имеешь в виду?»
«Обязанности наложницы при заднем дворце — тут и говорить не о чём...»
Маомао бросила быстрый взгляд на Басэна. Басэн поначалу не понял, но моргнул несколько раз и наконец уловил намёк. Его лицо вспыхнуло — иначе, чем от гнева минуту назад. В покраснении смешались стыд и горькая досада.
(Обязанность наложницы — произвести на свет наследника императора.)
Госпожа Гёкуё —
Рифа —
наложницы выполнили свой долг.
Сисуй —
нет,
Роран —
тоже хотя бы формально справлялась.
Единственной, кому не доводилось проводить ночь с императором, была Рису.
«По-видимому, для Государя Рису была как родная дочь. Она ни разу не становилась его наложницей.»
Маомао выразительно отреагировала. Бросив боковой взгляд на Асами, заметила, что та, казалось, была довольна — губы порывисто подёргивались. Басэн выглядел одновременно и разочарованным, и облегчённым.
«Иначе её бы не выпустили из гарема.»
В целом, став наложницей императора, даже после одного-единственного вечера приходилось проводить всю оставшуюся жизнь в гареме. Однако были и особые исключения — к примеру,
Ада,
которая, правда, в итоге всё равно была поселена в загородную резиденцию императора.
«Значит, всё именно так?»
У но Мотонага кивнул — доводы показались ему убедительными.
«Да.»
Маомао тяжело выдохнула.
«Слышала, что многие из тех наложниц, которые покинули гарем, так и не став императорскими, впоследствии благополучно вышли замуж.»
Конечно, это могло бы звучать как насмешка — мол, вернувшаяся к родителям, — но когда мужем является император, всё совсем иначе. И дочери чиновников, и дочери купцов — многих манил этот тайный сад, зовомый гаремом. Тем более что сам факт избрания в наложницы уже служил подтверждением её красоты и знатного рода.
«Если бы Рису не ушла в монастырь, за ней ухаживали бы без устали.»
«Вот уже на закате своих дней, а хочется увидеть правнуков — не слишком ли это эгоистично?»
«Отлично!»
Маомао перевела взгляд на Асами, давая понять: больше нечего добавить. Асами была явно довольна — глаза её сверкали, словно у ястреба.
«Можно задать вопрос?»
Асами подняла руку.
«Какой?»
«Будет ли пребывание Рису в монастыре бесконечным?»
«Государь, говорят, поручил Рису некоторое время поправлять здоровье.»
«Некоторое время?»
«Некоторое время.»
«То есть, если Государь повелит, Рису сможет вернуться из монастыря?»
Асами выразила такой вид, словно получила желанное заверение.
«Рису-сама не вернётся ли в клан Кролика и не возьмёт ли мужа? Она ведь единственная в прямой линии, верно?»
«Верно. Единственный внук, рождённый моей единственной дочерью.»
Сводный брат Рису отвёл взгляд. Маомао подумала, что и этот молодой человек — тоже жертва. Из-за того, что он не прямой наследник, из-за того, что он незаконнорождённый сын вошедшего в семью зятя, ему тесно и не по себе. Само по себе его присутствие на этом собрании казалось ей своего рода публичным порицанием.
«Но Рису не должна повторить судьбу дочери. Наследница уже определена — эта девочка. Я больше ни за что не допущу несчастного брака.»
Староста клана Кролика погладил по голове ребёнка, лакомившегося сладким фруктом. Это был тот самый малыш, о котором всё это время заботился сводный брат.
(Если уж называть это коварным, то это по-настоящему коварно.)
Но то, что отец Рису сделал с ней самой, было куда более жестоким.
Пусть прямой причиной это и не стало, но тот факт, что сводному брату удалось отделаться лишь таким вот публичным порицанием, — уже удача. Более того, сводный брат, казалось, привык к унижениям. Иногда жизнь легче, когда нет самолюбия, — и для сводного брата это как раз тот случай.
«Тогда не будет ли проблемой, если клан Лошади предложит Рису-сама брачный союз?»
Асами наконец перешла к главному.
Масэн так крепко прикусил губу, что она посинела.
«Клан Лошади предлагает брачный союз?»
«Да. Если она наследует главную линию, придётся взять мужа из боковой ветви. Но если она не наследует, то я очень хотела бы познакомить её с кем-нибудь из нашего дома.»
«Хо.»
Староста бросил взгляд на Масэна. Похоже, он сразу понял, о ком идёт речь.
«Раньше мы хотели породниться с кланом Лошади. Но —»
(Но?)
«Породниться с нашим кланом — в этом нет смысла. У клана Кролика больше нет прежней власти. Другие семьи — это одно дело, но клан Лошади от этого ничего не выиграет. Не хочу принимать за чистую монету разговор, в котором нет никакой выгоды.»
«Вы, кажется, о чём-то разговаривали с кланом Дракона? Разве вы не поссорились с ними?»
Насколько Асами были известны подробности — или она просто бросила наживку? Маомао поспешно заверила старосту клана Кролика, что она ни с кем ничего не обсуждала.
«С кланом Дракона были разные дела, но вас это не касается.»
«Так и есть. Но если речь идёт о Рису-сама, неужели вы не выслушаете предложение о браке, неважно, из какого она рода?»
«Саму Рису?»
Староста клана Кролика окинул Асами и Масэна оценивающим взглядом. Похоже, он раскаивался в том, что когда-то выдал дочь за негодного мужа.
«Если уж выдавать Рису замуж, я обдумывал несколько кандидатов, но —»
«Не могли бы вы включить в число кандидатов и кого-нибудь из военных?»
Асами действовала напористо. Её манера приближаться могла показаться бестактной, но для старосты клана это было не плохо — нет, скорее привлекательное предложение.
Однако староста клана не кивает.
«Сейчас я не могу выдать замуж ни в один из домов. Неизвестно, где скрыты враги. Наш клан ослаблен из-за моей ошибки в расчётах. Но дело не только в этом — происходят вещи, которые невозможно объяснить лишь этим. Как будто мы несём наказание за то, что всю жизнь оставляли Рису на произвол судьбы.»
«В каком смысле?»
«Ха-ха-ха, вы разве просите меня дальше позорить свой клан? Ну ладно. Дочь Гаошуна — проницательная, она и так догадается. Похоже, я невзлюблен новой фракцией в армии.»
Староста клана ограничился этим.
(Новая фракция в армии.)
Это казалось чем-то, что он слышал совсем недавно.