Когда она сообщила, что нового лекаря нашли,
Садзэн
выглядел чрезвычайно облегчённым.
«Намного лучше, чем снова оставлять меня сторожить одному.»
Подобный отзыв заставил Маомао пожелать, чтобы он хоть с вызовом заявил: «Здесь я справлюсь один!» — но ладно, сойдёт и так.
Несколько дней после экзамена стали коротким затишьем. Хоть и потакали ей во всём, но две недели, когда её заставляли заниматься исключительно подготовкой к экзамену, были не чем иным, как пыткой.
Маомао была довольна — наконец-то она снова могла работать в огороде и смешивать лекарственные травы.
Через несколько дней привезли письмо, которое, как она и подозревала, оказалось извещением об успешной сдаче.
«Да кто вообще может провалиться на этом?»
Сказала старуха-мастерица, которая расспрашивала Маомао о том, какие экзаменационные вопросы были заданы.
Получить идеальный балл было трудно, но для проходного достаточно набрать около шестидесяти процентов. Маомао, которая готовилась к экзамену лишь за счёт зубрёжки, по собственной оценке перевалила за восемьдесят, так что девочки, которые всё это время усердно учились, чтобы стать придворными дамами, точно не провалятся. Что касается медицинских знаний, то специфических вопросов было немного — всё можно было понять, немного поразмыслив.
«Легко тебе говорить, бабуля, и тебе, Маомао.»
Выглянувшая в дверь в небрежном наряде —
Ширарин.
Видимо, вчера к ней приходил гость, потому что кожа сияла. Гость, должно быть, был высосан досуха к моменту ухода, словно вяленая рыба. Её красота, не увядшая и за тридцать, приписывалась мастерству в искусстве наслаждений. Она была старшей из куртизанок Рёкусэйкана.
«У меня от одной только мысли об этом голова раскалывается. Я пытаюсь запомнить, но ничего не влезает в голову.»
У каждого есть свои склонности и свои слабости. Обычно усердие способно исправить положение, но бывают вещи, которые словом «усердие» не оправдаешь.
Госпожа Ширарин не умела нормально писать. Когда она пыталась что-то написать, буквы выходили зеркально, словно в отражении. Старуха-мастерица много раз пыталась её переучить, но привычка не привыкала, и каждый раз приходилось кого-то просить поправить или написать за неё.
Зато в танце ей не было равных во всём квартале развлечений.
«Ну, сдать-то я сдала, но что дальше? У меня ведь есть одежда, в которой можно явиться на службу?»
«Насчёт этого, наверное, всё подготовят.»
Маомао не собиралась ничего готовить сама, полагаясь на чужие руки. Ещё перед экзаменом присланный Гаошунем курьер доставил ей комплект одежды и письменные принадлежности. Похоже, Гаошунь намеревался также отвезти её и забрать, но всё выглядело настолько хлопотно, что она это проигнорировала. В результате ей пришлось обедать с Кэйё, нарядившимся в женскую одежду.
В извещении говорилось, что будет проведено одно собеседование. Назначено на послезавтра, место — один из дворцов. Вместе с письмом была деревянная дощечка с выжженным оттиском в форме цветка — вероятно, она служила пропуском.
Маомао хмыкнула, положила извещение на полку с лекарствами и принялась толочь травы в ступке.
Послезавтра Маомао пришла в указанное место. Перед зданием, где работало множество гражданских чиновников, — недалеко от медицинского отдела.
На собеседование явились прошедшие — примерно восемьдесят процентов от числа сдававших. Значит, проходной порог — около восьмидесяти процентов; хорошо, что на этот раз она не завалила. Одновременно она наконец по-настоящему поняла, как были разочарованы Жинши и Гаошунь, когда она провалила предыдущий экзамен.
Возраст участниц был в основном от пятнадцати-шестнадцати до примерно двадцати. Несколько женщин за двадцать тоже были, но их взгляды почему-то поблёскивали охотничьим азартом. Причину не нужно даже долго искать. Как придворные дамы, они искали себе будущего мужа. Чем старше — тем сильнее чувствовалось волнение.
(По-хорошему, идеальный возраст для материнства — за двадцать.)
Вступать в брак и рожать в четырнадцать-пятнадцать — не то чтобы странно, но тело ещё не сформировалось. У кого-то менархе даже не наступало. Менструальный цикл стабилизируется лишь через несколько лет после него, и если учесть, что организму нужно полностью вырасти, слишком ранний брак — не лучшая идея.
(Если тазовые кости ещё не окрепли, рожать трудно.)
Маомао положила руку на бёдра. Дальнейшего роста тела ждать уже не приходится, но если рожать, придётся немного поправиться. Процесс рождения — это всегда соседство со смертью.
Маомао хотела бы родить хотя бы раз, но не могла сказать об этом вслух. Если бы она сказала что-то вроде «хочу попробовать родить», некоторые могли бы решить, что она издевается.
А ещё, если бы узнали об одной другой её мысли, её бы наверняка заорали в ответ.
(Прекрасную плаценту ведь не получишь.)
При родах вместе с младенцем отторгается плацента. В некоторых регионах мать съедает отторгшуюся плаценту для укрепления здоровья. Говорят, она по вкусу напоминает сашими из печени — очень вкусно. Правда, сырая печень животных иногда содержит паразитов, но в данном случае всё безопасно.
Отец учил её: «Из людей никогда не делай лекарственного сырья». И — чтобы не возбуждать странный интерес — запретил даже трогать трупы.
Но как быть с собственной плацентой? Это не труп. Не чужой материал. Изначально — часть собственного тела. Какой проступок — впитать обратно то, что было твоим?
Таким образом, для Маомао это лекарство, которого она никогда не пробовала, и при этом приём его не нарушает обещания отцу.
Маомао была твёрдо уверена: обязательно сделает это при жизни.
«Собирайтесь сюда.»
Пожилая придворная дама собирала прошедших. Её взгляд был остёр.
Одежду им должны были выдать по образцу, но некоторые основательно её переделали, принарядившись. У павлина самец пышно расправляет крылья, а среди людей пышно наряжаются женщины.
Маомао просто надела то, что ей дали, — без каких-либо выделяющихся деталей. Но ей почему-то казалось, что на неё покосились.
(Может, я как-то странно надела?)
На ней был тот же, как у всех, однотонный наряд: верх — бледно-розовый, низ — красный. Видимо, цвет зависел от отдела — прошедших в таком же наряде, как у Маомао, было меньше пяти. Поскольку это новый отдел — помощь врачам, — такая расцветка могла быть редкостью.
Если и была какая-то разница, то, пожалуй, в цвете декоративного шнура. У Маомао он казался чуть более тёмным.
Она уже собиралась встать в ряд, послушавшись пожилую чиновницу, и тут сзади в неё кто-то врезался.
Нет, это было не просто столкновение. Маомао не успела даже подставить руки — она врезалась в землю лицом. Может, ей повезло, что лицо у неё сравнительно плоское: оно ударилось о землю, и песок равномерно впился в кожу.
«……»
Маомао, отирая лицо ладонью, поднялась.
— Простите.
Группа в кимоно такого же оттенка, как у Маомао, проходила мимо, элегантно улыбаясь.
— Вы в порядке?
Пожилая придворная дама подбежала к Маомао.
— Всё в порядке.
Маомао поднялась, не меняя невозмутимого выражения лица.
Со всех сторон на неё бросали сочувственные взгляды. Но Маомао было совершенно всё равно.
Мысль, однако, была одна…
(Как всё это давно знакомо.)
Вот оно — настоящее женское рабочее место.
Давно знакомый порядок вещей вызвал у неё волну чувств.