Глава Учения Бури в этот момент мысленно посвистел от удивления.
Он не начал атаку с самого начала именно потому, что опасался присутствия Божественной Птицы Чжуцюэ в Лазурном Граде. А больше всего его беспокоили воины клана Великих Камней.
Однако теперь воины клана Великих Камней так и не появились. Вместо них появилась Божественная Птица Чжуцюэ.
На мгновение Главу Учения Бури охватили одновременно изумление и подозрение.
Его поражало то, что жизненный цикл этой Божественной Птицы Чжуцюэ уже подходил к концу — она могла скончаться в любой момент. Почему же она так безрассудно, не щадя собственной жизни, выказывала своё божественное величие? Разве это не ускоряло её кончину?
Его терзали сомнения: не отправились ли воины клана Великих Камней вместе с Цзяном Чэнем в Небесную Секту Девяти Солнц? Неужели их здесь нет? Если это так, то шансы на успех засады, которую он устроил, послав Старейшину Мо и Старейшину Пэна навстречу Цзяну Чэню, были не столь велики. Ведь у клана Великих Камней было целых восемь братьев.
Хотя силы восьми братьев ещё не восстановились, и поодиночке каждый из них был слабее Старейшины Мо и Старейшины Пэна, всё же восмеро против двоих — преимущество было очевидным.
Даже при внезапном нападении шансы на успех не были бы особенно высоки.
«Можно лишь надеяться, что Порошок Бурного Развеяния Душ подействует и позволит взять их всех разом!» Глава Учения Бури уже начал жалеть, что отправил обоих старейшин.
Если бы он оставил хотя бы одного из них при себе, ему не пришлось бы так нервничать и лично вступать в бой.
— Чжуцюэ, ты — древнее божественное существо. Своим древним телом, доживающим свои дни, ты могла бы заниматься чем-то куда более достойным, нежели служить этим низким людям в человеческих землях! Неужели ты не считаешь это величайшим оскорблением для крови древних зверей-божеств?
Глава Учения Бури попытался воздействовать на Чжуцюэ, обращаясь к её рассудку и чувствам.
Однако Божественная Птица Чжуцюэ не владела языком людей — она говорила лишь на древнем Зверином языке. Хотя она прекрасно понимала слова Главы Учения Бури, она не придала им никакого значения.
По правде говоря, она была древней Божественной Птицей с высокородной кровью, и по нынешним меркам люди в человеческих землях действительно не были достойны её покровительства.
Однако в глубине сердца Божественной Птицы Чжуцюэ звучал непоколебимый голос, который говорил ей: этот Лазурный Град стоит защищать, стоит того, чтобы отдать за него жизнь.
Причина была лишь одна — потому что в Лазурном Граде находился Цзян Чэнь!
Этот молодой человек был для Божественной Птицы Чжуцюэ загадкой, которую она не могла разгадать. Но у неё было предчувствие: быть может, этот молодой человек способен изменить её судьбу и даровать ей новую возможность.
Это было древним предчувствием зверя-божества.
Поэтому Божественная Птица Чжуцюэ презирала все слова Главы Учения Бури.
Будучи древней Божественной Птицей, повидавшей немало и обладавшей непоколебимой волей, она никак не могла поколебаться от нескольких фраз Главы Учения Бури.
Глава Учения Бури, видя, что Божественная Птица Чжуцюэ остаётся непреклонной, почувствовал лёгкую тревогу. Хотя он и был сильнейшим уровня Небесного Престола, перед ним была древняя Божественная Птица. В пору своего расцвета она была бы для него непомерно сильна — он не смог бы выдержать даже одного её удара.
Если бы эта Божественная Птица Чжуцюэ решила сражаться насмерть, сжигая последние крупицы своей жизненной сущности, исход битвы был бы совершенно непредсказуем.
Ведь против древней Божественной Птицы он всё же не имел особой уверенности в победе.
— Почтенный Чжуцюэ, служить Лазурному Граду — дело для тебя совершенно невыгодное. Я полагаю, что сотрудничество со мной было бы для тебя куда более разумным шагом.
Глава Учения Бури продолжил свои уговоры: — Я вижу, что жизненный цикл почтенного Чжуцюэ уже почти подошёл к концу. Если своевременно не найти место для завершения жизненного перерождения, твои дни не превысят и ста лет.
Этот Глава Учения Бури, пришедший с Острова Тысячи Бездн, действительно знал о природе клана Чжуцюэ немало.
Эти слова были весьма убедительны.
Сердце Дао Божественной Птицы Чжуцюэ слегка дрогнуло. Однако она тут же осознала: тот, кто стоит перед ней, не является человеком чести и прямого характера. Слова подобного человека далеко не всегда соответствуют истине.
Как и следовало ожидать, Глава Учения Бури снова заговорил: — Почтенный Чжуцюэ, в этих человеческих землях повреждены духовные жилы, почва неплодородна — это место совершенно непригодно для возрождения в пламени. Я знаю одно место, которое идеально подходит для твоего перерождения. И я могу отвезти тебя туда — безо всяких проблем.
Нельзя отрицать — этот человек обладал красноречивым языком, и его речи были весьма убедительны.
Божественная Птица Чжуцюэ издала пронзительный крик, и её божественное величие не только не ослабло, но ещё и возросло.
Очевидно, Божественная Птица Чжуцюэ также поняла: хотя этот человек казался искренним, на деле он не заслуживал доверия. Даже если всё, что он говорил, было правдой, то, что её ждало впереди, — скорее всего, рабство и превращение в его договорного зверя.
Божественная Птица Чжуцюэ видела, что этот человек испытывал ненасытную страсть к подчинению и власти. Сотрудничать с подобным человеком — всё равно что пытаться вытащить тигра из клетки.
— Цзян Чэнь, Цзян Чэнь... Я держусь здесь из последних сил. Если ты не вернёшься вовремя, я смогу лишь напугать этого Главу Учения Бури. Но если начнётся настоящий бой, моей жизненной энергии, пожалуй, не хватит на серьёзное сражение...
Хотя сердце Дао Божественной Птицы Чжуцюэ было непоколебимо и она не поддалась на уговоры Главы Учения Бури, она прекрасно понимала: она способна лишь удерживать этого противника в страхе. Если дело дойдёт до настоящего боя, состояние её тела не позволит ей выдержать серьёзное сражение.
……
На границе между Лазурным Градом и Небесной Сектой Девяти Солнц одна за другой Золотоядящие мыши передавали друг другу вести.
— Господин, как и ожидалось, на одном из ключевых перевалов на границе засела группа сильных бойцов. Среди этих бойцов были два особенно опасных противника. Мои потомки не решались даже приблизиться. В радиусе десяти ли ни одно живое существо, приблизившееся к тому месту, не вышло оттуда живым.
Король Золотоядящих мышей непрерывно передавал информацию Цзяну Чэню.
Цзян Чэнь в этот момент шёл с восемью братьями клана Великих Камней — девять человек лёгким отрядом уже достигли приграничной области.
До получения точных разведданных от клана Золотоядящих мышей они не предпринимали никаких действий, оставаясь на месте.