— Ха-ха-ха-ха… — Сюй Чжэнь был необычайно горд собой, задрал голову к небу и издал протяжный вопль. Этот вопль смутно порождал странные тёмные волны силы, которые распространялись вокруг. В радиусе сотни метров лазурнокрылые птицы-мечи, не успевшие улететь, жалобно кричали и падали одна за другой.
— Колебания духовной ци — это адепт Духовного Пути! — на перевале Эрду лицо принцессы Гоюй внезапно изменилось. Она тут же подозвала золотокрылую птицу-меч, прыгнула на неё и подлетела к Цзян Чэню.
Услышав слова «адепт Духовного Пути», даже всегда храбрый и бесстрашный маркиз Цзянхань, Цзян Фэн, пришёл в ужас. Он тоже подозвал золотокрылую птицу-меч и спустился с перевала.
Надо сказать, что Цзян Фэн был человеком несгибаемой гордости — его не мог покорить даже первый вассал Лун Чжаофэн. Однако и он невольно потерял самообладание при упоминании адепта Духовного Пути.
В простом смертном королевстве адепты Духовного Пути были легендарными существами.
Даже без предупреждения принцессы Гоюй Цзян Чэнь уже понял, что эти двое прибывших — несомненно, адепты Духовного Пути из Секты Фиолетового Солнца.
Сюй Чжэнь явно выставлял напоказ свою силу: с каждым шагом вперёд давление Духовного Пути усиливалось, заставляя армию птиц-мечей вокруг разбегаться и отступать.
Хотя Цзян Чэнь находился в двухстах-трёхстах метрах от него, каждый шаг Сюй Чжэня, намеренно или нет, давил на него силой Духовного Пути.
Это невидимое давление — не блеск клинков и не кровавая битва, — но оно было страшнее любого боя.
Цзян Чэнь ясно чувствовал, что дыхание отца стало прерывистым, а зубы неудержимо застучали.
Принцессе Гоюй было ненамного лучше: хотя её самоконтроль был чуть крепче, лёгкое дрожание плеч выдавало её тяжёлое положение.
Напротив, Цзян Чэнь с Истинной Ци Десяти Меридианов в критическом состоянии «Сердца Скалы» мог как раз выдержать это.
Но Цзян Чэнь отлично понимал: если так продолжится и этот тип сделает ещё несколько шагов, его отец и принцесса Гоюй, скорее всего, рухнут на месте.
Тогда он издал протяжный крик, и его голос, словно весенний гром, прогремел:
— Злые еретики, что вы выставляете напоказ?
Этот крик таил в себе великую божественную способность подавлять внутреннего демона, и одним этим возгласом он вывел отца и принцессу Гоюй из‑под власти внутреннего демона.
Эта сила, столкнувшись с аурой Сюй Чжэня, хоть и не была с ней наравне, но ослабила её как минимум наполовину.
— О? — юноша в синем халате, Юй Цзе, слегка удивился, затем нахмурился. — Сюй Чжэнь, если хочешь нападать, давай быстрее.
— Есть! — зловеще усмехнулся Сюй Чжэнь. — Парень, ты можешь управлять этими птицами-мечами в бою, что довольно странно. Кто твой покровитель? Назови имя!
Цзян Чэнь чуть шевельнул бровью, но лишь холодно усмехнулся, глядя на Сюй Чжэня, и не ответил.
— Парень, терпение твоего господина Сюя ограничено. Спрашиваю ещё раз: кто твой покровитель?!
Если бы это был обычный мирский воин, Сюй Чжэнь не стал бы тратить ни слова, а сразу напал бы, применил великую божественную способность, убил его и отправился заискивать перед Лун Цзюсюэ.
Но удивительное умение Цзян Чэня управлять птицами-мечами вызывало у Сюй Чжэня и любопытство, и жадность, а также смутное беспокойство: вдруг этот парень тоже из влиятельных? Убить его наспех было бы приятно, но потом могли возникнуть бесконечные проблемы.
— Зачем мне говорить тебе, кто мой покровитель? — равнодушно произнёс Цзян Чэнь.
— Цзян Чэнь, не наглей! Эти двое — гении из Секты Фиолетового Солнца. Ты, мирский воин, смеешь пререкаться — ты сам ищешь смерти! — Лицо Лун Цзюсюэ дышало ненавистью, она обратилась к Сюй Чжэню: — Старший брат Сюй, этот Цзян Чэнь всего лишь сын мелкого вассала. Этот метод управления птицами он, должно быть, случайно получил во время испытания в бесконечных пещерах. Резиденция маркиза Лунтэн досконально изучила их род Цзянов из поколения в поколение — у него совсем нет покровителя!
Лун Цзюсюэ при её нынешних силах не могла убить Цзян Чэня. Поэтому она хотела использовать силу этих двух старших братьев для его устранения.
При этом глаза её покраснели, и она, глядя на стоящего рядом юношу в синем халате, произнесла:
— Старший брат Юй, этот Цзян Чэнь убил моего отца, убил моего старшего брата, убил очень многих из рода Лун. Если не устранить этого мальчика, он неизбежно станет моим внутренним демоном. Я теперь слабая женщина без отца и брата, без опоры и поддержки. Всё упование на вас, старший брат, — вы должны восстановить справедливость для меня!
Лун Цзюсюэ была хорошей актрисой; по мере её слов слёзы катились вниз, словно дождь на лепестках груши, так что Юй Цзе, глядя на неё, не мог удержаться, чтобы не взять её за плечи и не утешить тихими словами.
— Младшая сестра, не волнуйся! На землях этих Шестнадцати Окружающих Королевств, кто бы ни был его покровителем, нет никого, с кем наша Секта Фиолетового Солнца не могла бы справиться. Этот парень убил твоего отца и брата — это всё равно что убить человека из нашей секты. Сегодня я, твой старший брат, восстановлю справедливость! — не в силах устоять перед женскими слезами, пообещал Юй Цзе, ударив себя в грудь.
Сказав это, Юй Цзе шагнул вперёд, его фигура качнулась, и казалось, что этим единственным шагом он оказался перед Сюй Чжэнем.
— Младший брат Сюй, отойди. Это дело я беру на себя. — Тон Юй Цзе был холоден и горд. Хотя оба были учениками Секты Фиолетового Солнца, Юй Цзе имел явное превосходство над Сюй Чжэнем.
Сюй Чжэнь, хоть и был удивлён, тактично отошёл, добавив лесть:
— Зачем из пушки стрелять по воробьям? Раз старший брат Юй хочет сам помучить этого парня, умереть от вашей руки — это его удача из прошлой жизни.
Юй Цзе остался бесстрастным, никак не реагируя на лесть Сюй Чжэня.
Вместо этого он поднял холодный взгляд, метнул пронзительный взор и уставился на Цзян Чэня, стоявшего за несколько сотен метров:
— Тебя зовут Цзян Чэнь? Теперь я даю тебе два выбора: первый — расскажи мне секрет управления этими птицами-мечами, и я дам тебе умереть без мучений; второй — ты предпочитаешь молчать. Я сначала медленно замучу тебя до смерти, затем убью твоего отца, затем изнасилую и убью женщину рядом с тобой, а затем отправлюсь в твой клан и убью всех до единого из твоих девяти поколений.
Тон Юй Цзе был не обсуждением, а приказом.
Ученик одного из