Перед тем как тень полностью поглотила его, раздалось системное сообщение.
[Босс повержен. Внутреннее пространство Подземелья восстанавливает первоначальный вид...]
Ощущение падения длилось недолго. Направление гравитации резко изменилось на противоположное, и он, сохраняя ту же скорость падения, рванул вверх. Затемнённое зрение мгновенно вернулось к нормальному.
«Здесь...?»
Джин Ву огляделся по сторонам. Тик-тик. Фонарь, мигающий погасшими огнями, тележка, прислонённая к стене, столб, обклеенный полустёртыми афишами. Тихий переулок, мимо которого часто проходишь по дороге домой.
«Мой район?»
Совпадение — именно то место, где он впервые поручил пяти теневым солдатам патрулировать окрестности.
«Местоположение действительно изменилось.»
Джин Ву был поражён, но в то же время невозмутимо посмотрел под ноги. Как и при вызове теневых солдат, он сам вынырнул из этой тени. Осторожно наступил на неё кончиком пальца.
«...»
В момент срабатывания навыка тень продавилась под ногой, словно поверхность воды, а теперь снова стала обычной тенью. Джин Ву с восхищением проверил информацию о навыке. Как и было указано в описании, действовало точное время восстановления — три часа.
[Навык: Теневой обмен Ур.1] Классовый навык... ...Повторное использование через 2 часа 59 минут 57 секунд.
«Ничего себе!»
Сердце Джин Ву забилось быстрее — он воочию убедился в силе этого навыка.
«Так мгновенно...»
Он поддерживал состояние концентрации с момента, когда втянулся в тень. Если учитывать, что во время концентрации время течёт ощутимо медленнее, — перемещение заняло и вовсе ничтожное мгновение. Смехнув, он сглотнул. Теневой обмен. Навык, обладавший безграничным потенциалом — в зависимости от того, как его применять.
«Подожди, сейчас не время.»
Джин Ву подавил волнение и сосредоточил ману. Он наконец-то получил лекарство для матери и не мог терять здесь время. Потом, поспешая, включил Охотничий телефон и проверил часы.
«Уже столько времени...»
Брови Джин Ву нахмурились. На экране высвечивалось десять часов вечера. Время посещений уже прошло, но Джин Ву без колебаний призвал тень Летучего Дракона.
«Кайсэл.»
Кииии! — Позывной хозяина услышав, Кайсэл радостно вскрикнул и выставил голову из-под земли. Вскоре полностью показалось тело — ящерица размером с грузовик, вместо передних лап имевшая огромные крылья. Когда Кайсэл расправил крылья, и без того узкий переулок оказался заполнен от края до края. Удачно, что поблизости не было ни души. Приблизившись, Джин Ву увидел, как Кайсэл послушно опустил тело, чтобы было удобно сесть. Джин Ву легко вскочил ему на спину. Впервые садясь верхом, он ощутил привычную уверенность, словно много лет ездил на этом существе. При таком раскладе полёт не представил бы никаких трудностей.
«Пусть хоть кто-нибудь встанет на пути — мне всё равно.»
У него была мощь, способная прорваться не только через больничную охрану, но и через полицию или армию. И в этот момент он не хотел, чтобы его останавливал кто бы то ни было.
«Поехали.»
По молчаливому приказу Джин Ву с решительным выражением лица Кайсэл начал шевелить гигантские крылья. Кииии! — Мгновенно взлетев, Летучий Дракон ринулся в нужном направлении с поразительной скоростью.
***
В Ассоциации Охотников допоздна шло совещание. До совместного рейда японско-корейской команды оставалось совсем немного. Ассоциация прилагала все усилия, чтобы успешно уничтожить муравьиных монстров на Чеджудо.
— Вот материалы, присланные из Японии.
Сотрудник нажал кнопку пульта. На большом экране заиграл видеоролик, снятый японским спутником с камерами обнаружения маны: муравьи-монстры. Это были записи первых, вторых и третьих операций по уничтожению. Глаза Ко Гонхи сузились.
«Кроме Королевы муравьёв и её свиты, все остальные муравьи уходят.»
Вот оно как. Муравьи действовали ровно так, как описывала Япония. Наличие муравьёв-эскортов настораживало, но в высокоранговом Подземелье где угодно можно встретить нескольких монстров, охраняющих босса. Однако это не означало, что все опасности устранены. Ко Гонхи, ответственный с корейской стороны, продумывал даже маловероятные варианты.
— Какова вероятность того, что муравьи, узнав об опасности для Королевы, изменят направление раньше срока?
Япония уже подготовила на это ответные меры.
— Они намерены использовать помеховые волны. — Помеховые волны? — В отличие от обычных муравьёв, муравьи-монстры общаются посредством собственных специфических волн.
Чтобы поддерживать чёткую координацию тысячной армии, необходима соответствующая система командования. Ко Гонхи кивнул.
— Эти волны можно нарушить помехами? — Именно так, глава Ассоциации. — Значит, нам нужно беспокоиться лишь о Королеве и её свите...
Операция по уничтожению выглядела простой. Простой — и вместе с тем более надёжной, чем любая предыдущая. Почему же на душе оставалась тревога? Ко Гонхи облокотился на щёку.
«Возможно, причина моей тревоги...»
В тот момент Ко Гонхи резко повернул широко распахнутые глаза к окну. Внезапное движение заставило всех сотрудников в конференц-зале вздрогнуть. Ставший рядом начальник отдела У Джин Чхоль быстро подошёл.
— Что случилось? — Только что...
Ко Гонхи посмотрел на У Джин Чоля. Выражение лица того было обычным.
— Ты не почувствовал? — Простите? Я не понимаю, о чём вы... — ...
Только что издалека за окном хлынула мощнейшая волна маны. Волна длилась всего мгновение и тут же бесследно исчезла, но Ко Гонхи ощутил её совершенно отчётливо.
«...»
Сотрудник, ведущий совещание, осторожно обратился к главе Ассоциации, который всё ещё не отрывал взгляда от окна.
— Глава Ассоциации...?
Лишь тогда Ко Гонхи, слегка наклонив голову, перевёл взгляд. Происхождение внезапной мощной волны маны его беспокоило, но сейчас следовало сосредоточиться на совещании. Немного поразмыслив, Ко Гонхи обратился к ответственному:
— Есть ли новости от Охотника Сон Джин Ву?
***
Пэк Юн Хо, не поворачивая головы, спросил:
— Ты тоже почувствовал?
Мин Бён Гу ответил:
— Он что, после ухода на пенсию ещё и в ранге упал?
Между двумя старыми знакомыми, собравшимися наконец в привычной закусочной и делящими рюмки, повисла тяжёлая тишина. Пэк Юн Хо выпрямил голову.
— Что это было? — Похоже, Чхве Чонгин и Ча Хэ Ин подрались из-за доли в «Хантерс».
Мин Бён Гу, зажмурив рюмку, хмыкнул и опрокинул соевую водку. Пэк Юн Хо скривился.
— Ты это шутя сказал? — Не смешно, старшой? — ...Да ладно. Всё, забудь.
Впрочем, с учётом его чувства юмора Мин Бён Гу всегда был парнем немного странным.
«Может, он и первый в мире S-ранговый Охотник, ушедший на пенсию при полном здравии.»
Первый в мире — и на данный момент единственный. Как много людей готовы отказаться от заработка S-рангового Охотника, лишь потому что им это не хочется? Причём изначально богатой семьей Мин Бён Гу не обладал. Пэк Юн Хо почувствовал его взгляд и спросил:
— Старшой, ты правда поедешь? — Да. — Ты видел, как погиб Ун Сок. — Поэтому и поеду.
Мин Бён Гу с удивлением обернулся. Пэк Юн Хо осушил рюмку и ответил:
— Если оставить муравьёв как есть, такая же судьба ждёт всю Корею. — С каких пор ты таким патриотом стал... — Раз всё равно придётся — можно хотя бы красиво обосновать.
Гильдии не могли отказаться от призыва Ассоциации Охотников. Ассоциация шла гильдиям навстречу в ряде вопросов, и гильдии были обязаны отвечать на её призывы. Если совсем не хочется — можно уехать из страны. Но, увы, ни одна развитая страна не принимала высокоранговых Охотников, сбежавших с тяжёлого рейда. Кто хочет принять человека, который в любой момент может снова ударить в спину и улизнуть?
«Но убегать тоже не хочется.»
Пэк Юн Хо слегка улыбнулся. Мин Бён Гу твёрдо заявил:
— Я не поеду. Ни за что. Если ты пришёл за мной — ты не туда попал. — Нет.
Пэк Юн Хо положил деньги за выпивку и поднялся со стула. Как раз в это время он опустошил последнюю бутылку.
— На всякий случай зашёл попрощаться. Неизвестно, когда ещё увидимся. — Старшой...
Мин Бён Гу посмотрел на Пэк Юн Хо, уже отдалившегося и машущего рукой, и отказался от попытки убедить его. Пэк Юн Хо, конечно, прекрасно понимал, насколько опасна предстоящая операция.
«И всё равно он едет.»
Это было не лицо человека, дрожащего от страха и похищенного против воли. Скорее — решимость на корню уничтожить всех муравьёв до единого. В его взгляде читалась даже своего рода надежда. Мин Бён Гу, с невозмутимым видом жевавший остатки закуски, остановил палочки.
«Подождите... Если вспомнить, среди Охотников почти не встречались те, кто не любит сражаться с монстрами?»
Среди хилеров такие изредка попадались, зато те неистово любили лечить других. Мин Бён Гу, рассеянно глядя на бульон с рыбными шариками, чесал висок.
«Неужели склонность к сражениям — это условие для пробуждения?»
Ай ну, не может быть. Мин Бён Гу опять расхохотался сам с собой и осустил остатки бульона.
***
Джин Ву вскоре добрался до больницы.
«Точно... палата 305.»
Джин Ву с самого начала не собирался входить через главный подъезд. Верхом на Кайсэле он нашёл окно палаты, где лежала мать.
«Касание Властителя.»
Штора, закрывавшая окно, бесшумно раздвинулась. Мать тихо спала на кровати — точно такой же, как в последний раз, когда он навещал её. Джин Ву вновь воспользовался Касанием Властителя, открыл окно и бесшумно вошёл в палату. Кайсэл к тому времени уже растворился, став тенью Джин Ву.
Джин Ву встал у постели. Наступил момент, когда можно было узнать результат, — и сердце начало колотиться так, что было больно.
«Если что-то пойдёт не так — отменить будет невозможно.»
Мать длительное время находилась без сознания. Божественная вода жизни могла и не проникнуть в неё, а даже если проникла — нет гарантии, что всё пройдёт благополучно.
«Но...»
Джин Ву видел, сколько чудес свершила Система. Истории, которым он не поверил бы, услышав от кого-то другого. И разве самый очевидный пример не находился прямо перед ним?
«Я, бывший Е-ранговый, дошёл до этого.»
Это было целиком и полностью силой Системы. Джин Ву молча посмотрел на собственные ладони и поднял голову. Перед ним лежала мать, словно готовая проснуться, стоит лишь позвать.
Джин Ву вызвал из хранилища предмет «Божественная вода жизни». Шшш. На ладонь опустилось деревянное бутылво. Он раз за разом перечитывал описание предмета, боясь упустить хоть что-то. Лишь после бесчисленных повторений, когда описание было выучено наизусть, в нём наконец хватило смелости выдернуть пробку. Треск. Даже та рука, что не дрожала, сражаясь с Королём Демонов ценой собственной жизни, теперь подрагивала. Джин Ву глубоко вдохнул, чтобы взять себя в руки.
«Если я допущу ошибку — пострадает мать.»
В тот момент, когда он твёрдо решил: ошибка здесь absolutely недопустима, — его взгляд вернулся к привычной решимости. Дрожь в руке утихла.
«...Готово.»
Джин Ву невозмутимо подложил левую руку под шею матери Пак Кён Хе. Затем поднёс горлышко бутылки к её губам. Между разомкнутыми губами Божественная вода жизни тонкой струйкой потекла внутрь. Джин Ву, не торопясь, осторожно отправил лишь небольшое количество.
«Эти шрамы...»
Вдруг его взгляд зацепился за ожоговые рубцы на обеих сторонах шеи матери. Рубцы тянулись к затылку. С этого угла их не было видно, но Джин Ву прекрасно знал, что шрамы покрывают всю заднюю поверхность шеи и частично — затылок.
«Шрамы из-за меня.»
Он лишь хотел помыть матери голову. Точно так же, как она мыла маленькой Джи Не. Но маленький Джин Ву, побывавший в бане всего несколько раз, не умел отличить горячую воду от холодной. Грох-грох-грох. Скрип. В банное ушато налили кипяток. Чтобы не расплескать с трудом набранную горячую воду, Джин Ву максимально осторожно подобрался сзади к матери. И — шлёп! — вода из ведра хлынула на неё.
Мать, на мгновение вздрогнувшая, не пошевелилась, боясь, что вода обожжёт лицо дочери, — она крепко прижала к себе маленькую Джи На и не двигалась, пока кожа не стала ярко-красной. Без единого звука. Крик раздался через мгновение — не из уст матери, а из уст других женщин, находившихся поблизости.
— О боже, что произошло! — Мама Джи У!
Лишь тогда Джин Ву понял, что что-то пошло не так. Он ведь просто хотел помочь маме. Мать крепко ухватила плечи уронившего ведро и готовящегося расплакаться мальчика и спросила:
— Джин Ву, ты в порядке? Ты не поранился?
Даже будучи маленьким ребёнком и ожидая жестокого наказания, Джин Ву до сих пор не может забыть тот день — и те слова матери.
«Я думал, что никому ничего не должен.»
После исчезновения отца одной рукой подняла двоих детей — Джин Ву и Джи На — мать. По натуре своей она не любила ни быть должной, ни делать кого-то должным, и ей казалось, что ей не придётся в жизни ничего возвращать. Но перед матерью она оказалась должна такой долг, который невозможно вернуть.
В тот момент упала последняя капля — в рот матери. Тык. Джин Ву поставил бутылку, положил мать прямо и, стоя тихо, как на молитве, стал ждать результата. Тук-тук-тук! Сердце колотилось так, что было больно. Сглотнув, он почувствовал, как комок скатился по горлу.
«...»
Однако перемен не последовало. Уже из сжатого кулака Джин Ву вот-вот должна была скатиться капля крови...
— Ха-ах! —
Мать, не открывая глаз, громко вдохнула, словно человек, вынырнувший из воды.
«...!»
Глаза Джин Ву распахнулись. На слегка побледневшем лице матери вернулся румянец. Как цвет, разлитый по чёрно-белому экрану, мать постепенно обретала здоровый вид. Секунда казалась часом. Сколько прошло времени? Мать медленно открыла глаза. Её взгляд, на мгновение блуждая вокруг, скоро остановился на Джин Ву.
— Кто... Джин Ву, это ты?
Сердце Джин Ву на секунду ёкнуло. Он кивнул. Конечно, она не узнала его — прошло четыре года, да и он значительно вырос. Джин Ву не торопил её, спокойно ожидая.
Как медленно наполняется пустой сосуд, в сознание матери — Пак Кён Хе — один за другим возвращались воспоминания, преодолев четырёхлетний пробел. До осознания того, почему она лежит в больнице, прошло совсем немного времени.
— Как долго я лежала? — Четыре года.
Он мог бы уточнить, что прошло четыре года и несколько дней, но не стал. Матери необходим былmaximum покой, и он намеренно держал себя невозмутимо — и лицом, и голосом. Услышав «четыре года», мать, казалось, слегка вздрогнула и тут же спросила:
— А Джи На? Джи На в порядке?
Джин Ву ощутил, как из глубины души поднимается комок. Четыре года на границе между жизнью и смертью, и первое, что она говорит, вернувшись, — спрашивает о младшей сестре. Не сжав крепко губы, он не мог удержать слёзы.
«Не время беспокоиться о сестре.»
Так ему хотелось ответить. Но, с трудом сдержав чувства, он лишь слегка улыбнулся.
— Да, у неё всё хорошо.
Мать с облегчённым, искренним выражением лица выдохнула. Джин Ву, который хотел бы, чтобы она подумала и о себе, тоже не без утешения отметил, что мать не изменилась.
«Теперь всё возвращается в норму.»
Когда осознание того, что болезнь матери отступила, стало наконец реальностью, сердце его затрепетало. И вдруг он вздрогнул — мать взяла его за левую руку.
— Мама? — Спасибо, сынок. Ты сдержал обещание.
Обещание? А, он забыл. Вероятно, за всё это время он настолько привык к ситуации, что даже перестал думать об этом как об обещании. Болезнь, погружающая человека в всё более глубокий сон, из которого он уже не проснётся — «затяжной сон». Дни за днём наступавшая усталость, не дававшая свободно двигаться, — однажды мать обратилась к Джин Ву с просьбой:
— Если мама больше не встанет, ты позаботишься о сестре, хорошо?
С лёгкой улыбкой — словно поручая простое задание. Ради этого он и выстоял. Он не обвинял её — ведь он лишь принял на себя ту ношу, которую прежде несла мать. Однако мать, словно обо всём зная, крепко сжала его руку.
— Сынок... тебе было очень тяжело, правда?
Джин Ву хотел, как и раньше, улыбнуться и успокоить мать, показав, что всё в порядке. Но он не смог. Сдерживанные слёзы скатились по щекам, и губы сами распахнулись:
— Да.
=