«Ты такой же, как в моей памяти! Как я тебя искал!»
Чэнь Гэ отчётливо помнил: тогда был штормовой вечер, на экране мобильного высвечивалось два часа ночи, и он неистово мчался по коридору заброшенной школы.
Пройдя мимо последнего класса, он впервые увидел старого директора.
Невысокий, полноватый, добрый старик стоял у доски, и их взгляды встретились — те доли секунды взгляда в прошлом посеяли зерно, а нынешняя встреча в призрачной школе оказалась плодом.
Вероятно, и сам старый директор не мог предположить, что тот ненарокомый взгляд когда-то обернётся «встречей», изменившей его судьбу.
Покалывало в волосах, по спине пробежал холодок. Стоявший у стола Янхун человек медленно повернулся — и, увидев Чэнь Гэ с двумя огромными рюкзаками в руках, его лицо приняло неестественное выражение.
«Ты...»
«Чэнь Гэ.»
Чэнь Гэ широким шагом подошёл к старику: «Мы однажды встречались в Муянской средней школе. Если не помните, могу показать вам запись — тогда я как раз вёл прямую трансляцию.»
«Припоминаю, но у меня сейчас есть дела поважнее. Разберусь — и заглянем к старым знакомым.» Старый директор, казалось, знал о тайнах Чэнь Гэ и прекрасно понимал, что он совсем не похож на тех учеников, от которых не осталось ничего, кроме одержимостей. Стоит ему как-то связаться с Чэнь Гэ — за ним потянутся бесконечные неприятности. Поэтому он действовал решительно: протянул руку, схватил Янхун за руку и уже собирался уйти.
«Неужели есть что-то важнее детей из Муянской средней школы?» Чэнь Гэ достал из рюкзака альбом с комиксами: «Директор, все по вас скучают. Пока вас не было, улыбки детей утратили прежний блеск. Вы — опора Муянской средней школы. Без вас этот дом не будет целым.»
И лицо, и голос, и содержание слов, и интонация — Чэнь Гэ идеально воплотил в себе искренность.
Его ученики оказались в руках Чэнь Гэ, и взгляд старого директора слегка изменился: он раскрыл рот, но не произнёс ни слова.
Казалось, прожив большую часть жизни, старик так и не научился отказывать людям.
«Директор, я знаю, что у вас есть причины, и понимаю, что вы действуете не без оснований. Но задумывались ли вы вот о чём: вы даёте ученикам покой, который считаете благом, а сами идёте в призрачную школу — одно из самых опасных мест. Правда ли те дети, которых вы когда-то спасли, хотят такого покоя?»
«Если они узнают, что их нынешняя жизнь — результат ваших личных жертв, станут ли они продолжать жить так? Вы лучше всех знаете своих детей. Если не хотите, чтобы они жили в чувстве вины, лучше расскажите всё, и вместе мы найдём выход.»
Каждое слово Чэнь Гэ попадало прямо в сердце старого директора. Ему было всё равно, что будет с ним самим, — но его ученики были ему не безразличны.
Те ученики были слабым местом старого директора — и, конечно, его лучшими помощниками.
Не давая старику времени на размышления, Чэнь Гэ достал шариковую ручку, обмотанную липкой лентой, протянул её старику, а затем нашёл чистый лист бумаги в рюкзаке Янхун: «Я не обманываю вас. Просто прошу вас выслушать их мнение.»
Шариковую ручку, обмотанную липкой лентой, старый директор сжимал в ладони. Она слегка дрожала в его руке, и когда перо коснулось чистого листа, ручка двинулась сама.
«Как бы там ни было, я готова помочь.»
Глядя на написанные на листе слова, Чэнь Гэ был немало тронут. Дух ручки, узнав, что Чэнь Гэ собирается войти в призрачную школу, категорически отказывалась — лучше быть уничтоженной, чем войти туда, — но, повидав старого директора, тут же изменила своё решение.
Старый директор покачал головой и бережно взял ручку, словно боялся её сломать — так нежно, словно гладил голову собственной внучки.
«Не только она — и другие тоже.» Чэнь Гэ раскрыл альбом с комиксами и выпустил оттуда все одержимости учеников Муянской средней школы: «Они были сиротами, а вы дали им дом. Даже после смерти их одержимости по-прежнему вели их обратно в Муянскую среднюю школу. Ведь для них, каким бы ни был этот мир, только там — их дом.»
Пристально разглядывая знакомые фигуры, старый директор замолчал.
Прошло около десяти секунд, и он повернулся к Чэнь Гэ: «Мне предстоит сделать кое-что очень опасное. Тебе не следовало приходить, а уж тем более приводить с собой их.»
«Вы видели моих родителей и знаете кое-что о них. Раз вы доверили мне своих детей — значит, хорошо понимаете, какой я человек.» Чэнь Гэ стоял перед старым директором: «Тот дом ужасов — мой дом. Они живут там, а значит, они — моя семья. Неужели я позволил бы своей семье каждый день страдать и корить себя?»
И одержимости учеников Муянской средней школы, и Бай Цюйлинь со зеркалом за спиной — все они были тронуты словами Чэнь Гэ. К дому ужасов они уже испытывали чувство принадлежности.
Это чувство Чэнь Гэ не навязывал им и не прививал намеренно — оно выросло из мелочей, из одной маленькой детали за другой в повседневной жизни.
«То, что я собираюсь сделать, очень опасно. Ты пострадаешь, а они окажутся в ещё большей опасности.» Старый директор с седыми волосами стоял в выжженном огнём заброшенном классе и смотрел на знакомые фигуры. Он уже думал, что больше никогда не увидит этих детей.
«Я преодолел тысячу трудностей и перепробовал все способы, чтобы попасть в эту призрачную школу. И одной из причин было желание помочь тебе.» Чэнь Гэ убрал одержимости учеников Муянской средней школы обратно в альбом с комиксами. Они были лишь одержимостями — чрезвычайно хрупкими. При малейшей неприятности они могли просто рассеяться и навсегда потерять последний свой след в этом мире.
Старый директор смотрел, как одержимости учеников растворяются, и его лицо было исполнено самых разных чувств. Наконец он тихо вздохнул: «Ты очень похож на своего отца. Всюду лезешь, вечно попадаешь в неприятности, любишь покуражиться, не думаешь о последствиях, но при этом твёрдо стоишь на своём и обладаешь редкой добротой.»
Впервые Чэнь Гэ услышал чужой отзыв о своём отце. Образ отца в его памяти совершенно не совпадал с тем, что говорил старик. Лишь боясь испортить атмосферу, он сдержался и не стал вмешиваться.
«Похоже, вы с ними хорошо знакомы», — рассеянно спросил Чэнь Гэ.
«Да. Твой отец сообщил мне, что Сюэин заперли в призрачной школе. Именно он, не требуя ничего взамен, помог мне найти дорогу сюда и обратно. Он столько для меня сделал, а теперь ты лично пришёл в призрачную школу, чтобы найти меня. Я... действительно слишком многим вам обязан.» Образ отца Чэнь Гэ, который вырисовывался из слов старого директора, казался поистине величественным. Однако Чэнь Гэ слушал и чувствовал, что что-то здесь не так. Он прекрасно понимал, что его попадание в дом ужасов было случайностью, и о встрече со старым директором он и представить себе не мог.
Раньше он только гадал, не слишком ли это всё совпадение, — а теперь, услышав это из уст самого директора, Чэнь Гэ вдруг осознал, что старого директора, похоже, обвели вокруг пальца.
«И виноват в этом я сам — слишком эгоистичен, думал только о своём и не принимал во внимание других.» Старый директор винил себя, и Чэнь Гэ на мгновение не знал, как ему ответить.