Кроваво-красная паутина оставила на дверном полотне строчку текста. Ирония в том, что когда старик обернулся посмотреть, буквы превратились в кровавую жидкость и медленно потекли вниз.
— Ты все время ищешь тело сестры Цзян Лин. Ты что-нибудь сделал, из-за чего тебе перед ней совестно? —
— Заходи сначала внутрь. — Старик повесил фонарь у порога. Тайна, скрывавшаяся в его сердце столько лет, была раскрыта, и это привело его в замешательство.
Увидев, что Чэнь Гэ вошёл, он встал посреди второй деревянной хаты и долго вздохнул: — На самом деле я знаю, кто отравил ту пару.
— Знаешь? — Чэнь Гэ остановился в дверях, сжимая свой молот, разбивающий черепа, и не стал входить дальше.
— Примерно могу догадаться. — Старик поднял деревянную решётку кровати, а под ней прятался гроб.
Несколько меньше обычного, чисто чёрного цвета.
— Гроб под кроватью? — Чэнь Гэ ещё сильнее заинтересовался.
— Гроб предназначен для старшей дочки из семьи Чжу. — Старик сдвинул крышку и достал оттуда недоделанную поминальную табличку с тремя иероглифами — Чжу Синьжоу.
— Зачем ты готовишь для неё гроб? Ты причастен к её исчезновению?
— Это началось очень давно. — Старик неподвижно смотрел на табличку в своих руках. — Когда я был маленьким, взрослые в деревне рассказывали, что в глубине гор Цзюцзяна есть
Первую часть слов старика Чэнь Гё ещё мог понять: деревня в глубине гор, никаких контактов с внешним миром, браки между родственниками — вероятность рождения уродов очень высока.
Но вторую часть Чэнь Гэ понять уже не мог. Что значит — в каждом доме хранится живой гроб? Гроб в доме — это очень плохая примета.
— Дедушка, эта деревня ещё существует? — Чэнь Гэ закрыл дверь и тихо спросил.
— Поначалу я думал, что та деревня — просто легенда, ведь никто её никогда не видел. Но кто бы мог подумать, что странности действительно случаются. — Старик опустил табличку и потянулся в гроб, что-то отыскивая внутри. — Лет десять-пятнадцать назад в Деревне Гробов случилось бедствие, и несколько семей оттуда бежали.
— Бежавшие выглядели почти как обычные люди, и у них не было тех странных привычек, о которых говорилось в легендах. Поэтому их приняли в Деревне Байцзя у подножия гор.
— Но никто и представить не мог, что в тот же год в Деревне Байцзя вспыхнула эпидемия. — В голосе старика звучало раскаяние: похоже, тогда кто-то возражал против принятия беженцев, но их не послушались.
— То есть эти люди привезли болезнь из гор?
— Кто теперь разберёт? В деревне все дееспособные уехали, домов пустых — девять из десяти. А вот те семьи, бежавшие из Деревны Гробов, прижились здесь. Позже они переименовали деревню — так появилось то село Линьгуань, которое ты видишь сейчас. — Старик Бай наконец нашёл в гробу то, что искал, и вытащил оттуда чёрную тканевую одежду.
— Это одеяние я сшил для старшей дочки из семьи Чжу. Людей, погибших на чужбине, хоронят в чёрном — так кровь меньше бросается в глаза. — В руках старика одежда имела ещё одну особенность: по бокам и на спине были пришиты четыре рукава, каждый длиной лишь в четвертую часть обычного.
— Удивлён? Старшая дочка из семьи Чжу была именно такой. — Голос старика становился всё тише, и Чэнь Гэ чувствовал его боль. — Родители того ребёнка бежали из Деревны Гробов, а мать уже была беременна. Можно сказать, что эта девочка была последним «семенем» той деревни.
— Уродство такой степени уже невозможно объяснить одним лишь браком между родственниками. В Деревне Гробов таится нечто серьёзное!