— Самая молодая личность? Третья личность Мэнь Нэнь глубоко спрятана, она крайне редко проявляется — я не могу гарантировать, что смогу это сделать. Лучше заранее приготовься к возможной неудаче.
Донёсся звук открывающейся двери — доктор Гао уже наспех выскочил из дома.
— То, с чем я столкнулся, знает только та детская личность.
Дверь подвергалась ударам, из-за неё непрерывно доносился грохот, и доктор Гао отчётливо слышал всё по телефону.
— Постараюсь!
Он познакомился с
Особенно в жилом комплексе Хэмин — той ночью он тоже увидел кое-что особенное, однако никому об этом не сказал. Он держал это в себе, надеясь самостоятельно найти ответ.
Телефон не был отключён. Доктор Гао мчался на машине в больницу, где находилась Мэнь Нэнь, а Чэнь Гэ, прижавшись спиной к двери, отчаянно удерживал её.
Примерно через две-три минуты стук в дверь не прекратился. А хуже того — из палаты номер восемь, недалеко от Чэнь Гэ, донёсся звук скользящих цепей.
Укреплённая железная дверь медленно сошла, открывая узкую щель.
Изуродованное асимметричное лицо выглянуло наружу. Шея вытянулась — и человек в пиджаке психиатра вышел из помещения.
— Этот тип прятался в палате.
Ранее Чэнь Гэ уже пытался открыть дверь — безуспешно. Если подумать, то, вероятно, именно изуродованное лицо чинило козни изнутри.
Кувалда для размозжения черепа подпирала дверь третьей палаты. Теперь единственный доступный ему оружие — нож для забоя свиней.
— Это просто псих. Справиться с ним должно быть проще, чем с медсестрой. Если бы он был силён, во время столкновения в прачечной второго отделения ему не было бы нужды бежать.
Чэнь Гэ смотрел на изуродованное лицо, раздумывая — не запереть ли и его за этой дверью.
— Не знаю, что случится, если живой человек попадёт в мир за дверью. Но если он посмеет на меня напасть — отличный повод для эксперимента.
Чем опаснее становилось положение, тем холоднее становился Чэнь Гэ. Он крепче сжал нож для забоя свиней, подвинул кувалду, создав точку опоры. Теперь даже если он перестанет подпирать дверь корпусом, её не откроют сразу.
После полуночи в изуродованном лице произошли едва уловимые перемены. Выражение стало ещё безумнее — и он, не ускоряясь и не замедляясь, двинулся к Чэнь Гэ.
— Что-то не так.
Чэнь Гэ остро уловил суть проблемы. Этот тип во втором отделении, вооружённый топором, всё равно бежал в панике, но, попав в третье отделение, осмелился подойти безоружным к Чэнь Гэ с ножом и кувалдой в руках.
Белая кошка тоже взъерошилась — ещё во время драки с медсестрой она спрыгнула с плеча Чэнь Гэ и оскалилась на изуродованное лицо.
Столкнувшись с человеком и кошкой, изуродованное лицо вело себя совершенно иначе, чем раньше. На его лице, словно после операции, расплылась безобразная улыбка.
Он шёл всё медленнее, словно неся невидимую тяжесть: плечи опущены, каждый шаг даётся с трудом.
— Эта поза чем-то напоминает Ван Шэнлуна...
Нож для забоя свиней был поднят перед грудью — и случилось то, чего Чэнь Гэ боялся больше всего.
Рот изуродованного лица раскрывался всё шире, а на его спине проступила вторая голова.
Голова была совершенно обычной. Ужас скрывался за ней — словно человек, сидевший на корточках, медленно поднимался, и из спины изуродованного лица вытягивался тощий монстр ростом около двух с половиной метров.
Нижняя часть его тела была соединена со спиной изуродованного лица, верхняя упиралась в потолок и, изогнувшись вперёд, тянулась к Чэнь Гэ, словно человекоголовая змея.