«Я испытываю любопытство ко всему, что связано с этим ребёнком, но в то же время чувствую тревогу. Он словно болото: чем ближе подходишь, тем опаснее становится.»
«Мать ребёнка страдала биполярным расстройством. Только когда видела своего ребёнка, она становилась менее напряжённой. Чтобы облегчить лечение, наши врачи всегда носили мальчика к ней — в основном для того, чтобы облегчить её состояние.»
«Ребёнок испытывал природную привязанность к матери. Он был ещё совсем маленький, но уже мог безошибочно узнавать её.»
«Однако меня смущало одно: первое слово, которое он произнёс, было не "мама" и не собственное имя, а — "дверь".»
«Поначалу я подумал, что неправильно расслышал, или что это был бессознательный звук, издаваемый ребёнком. Но когда медсестра подняла его и уносила прочь, он указывал своим нежно-розовым пальчиком на дверь, за которой заперта его мать, и снова и снова повторял одно и то же слово — "дверь".»
«Он словно пытался донести до нас свою мысль: он хотел подойти к этой двери.»
«Именно это больше всего меня тревожило. Я допросил весь персонал больницы — никто не учил его этому слову!»
«Никто его не учил, а он всё же произнёс это слово и при этом точно понимал его значение. Кто сообщил ему это? Неужели в моём кабинете присутствует ещё кто-то?»
«Последующие события оказались ещё более пугающими. Когда медсестра, державшая ребёнка, и я вошли в палату номер три навестить его мать, мальчик смотрел в конец коридора и размахивал ручками, словно кому-то махал.»
«Я видел это совершенно отчётливо: в коридоре, кроме нас, никого не было.»
«Если бы всё ограничивалось этим, я бы особо не беспокоился.»
«Но потом и медсестра заметила странность и спросила у ребёнка: он кому машет?»
«Малыш тогда запинаясь произнёс три слога — Хэ Юньцзюнь.»
«Медсестра не поняла, что означают эти три иероглифа, и подумала, что ребёнок просто лепечет что попало. Она не придала значения и понесла мальчика вглубь коридора.»
«На самом деле мне тогда очень хотелось её остановить, потому что Хэ Юньцзюнь — это реальный человек. До постройки третьего корпуса при строительных работах произошёл несчастный случай — рабочего звали Хэ Юньцзюнь.»
«Об этом не знали даже врачи и медсестры больницы — откуда ребёнок мог произнести именно это имя?»
«Я стоял у двери палаты и смотрел, как медсестра уносит ребёнка прочь. Когда она поднялась по лестнице, мальчик снова помахал рукой в пустой уголок рядом с ней.»
«Честно говоря, я повидал немало безумцев со странными болезнями и никогда не испытывал страха. Но в тот день в коридоре я впервые почувствовал ужас.»
«После этого случая я стал наблюдать за ним ещё внимательнее.»
Первое письмо на этом заканчивалось. До самого конца директор так и не указал, кому оно адресовано. Чэнь Гэ прочитал его целиком и лишь в начале нашёл обращение — "доктор Чэнь".
«С фамилией Чэнь? Неужели это мой отец? Но он ведь занимался домом ужасов, и к врачебному делу это имеет примерно такое же отношение, как небо к земле!» Чэнь Гэ ликовал, думая, что нашёл зацепку от родителей. Теперь ему стало ясно, что он слишком оптимистично смотрел на вещи.
Он открыл второе письмо. Содержание его было ещё более жутким.
«Доктор Чэнь, нам необходимо встретиться. Ситуация выходит из-под контроля.»
«Ребёнок научился ползать и сразу стал сам искать свою мать. Никто в третьем корпусе не понимал, как он покинул кабинет и сам добрался до палаты номер три.»