Увидев, что Хань Ли впился в неё взглядом, та сначала опешила, а затем на её лице мелькнула тень раздражения, но, направив к нему духовное восприятие, тут же взволновалась.
Она не могла уловить на нём ни малейших колебаний духовной энергии, и это обеспокоило её настолько, что она немедленно отвернулась.
Тем временем Хань Ли наконец пришёл в себя, его лицо снова обрело обычное выражение, и, глядя на женщину, он задумался.
Эта женщина в голубом была до чрезвычайности похожа на тот светлый образ, который он прятал на самом дне сердца и старался не тревожить. Поражённый этим сходством, Хань Ли невольно замешкался.
Чэнь Цяоцянь — та женщина, что когда-то открыто выражала ему свою привязанность, — медленно всплыла в его памяти; её черты увеличились во много раз и на мгновение заполнили всё его существо.
Эта голуборобая женщина по телосложению и внешности оказалась до необычайности похожа на давно погибшую в Мире смертных «Чэнь Цяоцянь» — за исключением того, что в её манерах было чересчур много холодности, — во всём остальном она была точной копией, словно та воскресла из мёртвых.
Когда Хань Ли когда-то услышал вести о её гибели, он внешне выглядел совершенно невозмутимым, но в душе его охватила глубокая тоска и какое-то неясное чувство.
Может быть, это нельзя было назвать любовью, но любой нормальный мужчина к женщине, которая когда-то была ему неравнодушна, испытывает невероятно сложные и трудноизгладимые чувства.
Однако Чэнь Цяоцянь невозможно было воскресить, и уж тем более — переродиться в Мире смертных. Даже если эта женщина в голубом была до мельчайших черт похожа на неё, она оставалась лишь чужеземкой из иного клана.
Мысли Хань Ли пронеслись стремительно, и он с трудом усмирил свои взволнованные чувства. Немного помедля, он всё же продолжил согласно первоначальному плану и направился к той же каменной стеле.
Хотя женщина в голубом и не обернулась, у неё, по-видимому, были особые способности чувствовать, что происходит за спиной — она нахмурилась и, шевельнувшись, удалилась с первоначального места.
А Хань Ли не стал церемониться — размашисто шагнул вперёл и встал прямо на то место, где она стояла прежде.
Однако даже не оборачиваясь, Хань Ли ощутил, как она яростно сверкнула на него глазами, а затем быстрым шагом удалилась к другой каменной стеле чуть подальше.
По всей видимости, она почти наверняка приняла его за похотливого наглеца, польстившегося на её красоту.
Хань Ли мысленно усмехнулся, сосредоточился и обратил внимание на стелу перед собой.
Серебряные буквы на стеле, как он и предполагал, содержали названия всевозможных редкостных материалов и сокровищ природы, но было одно странное обстоятельство: цены не были указаны — за каждым наименованием стояло лишь число от одного до тринадцати.
Увидев это, Хань Ли мысленно шевельнулся, тут же кое о чём догадавшись, и бросил взгляд вдаль.
Он увидел, что нефритовые домики, окружающие алый павильон вдалеке, как раз в количестве тринадцати штук, и над каждой крышей парило золотистое цифровое обозначение.
Увидев это, Хань Ли сразу понял, что означают числа, написанные после каждого материала на стеле, — догадаться было нетрудно.
Он не спешил, внимательно изучил всю стелу, не показывая ни тени чувств, и, не оборачиваясь, двинулся к следующей.
Скоростью, с какой Хань Ли обычно просматривал подобные списки, он перечитал большую часть стел практически мгновенно.
Но его лицо оставалось бесстрастным — похоже, подходящей цели он не нашёл и продолжил невозмутимо осматриваться.
И в этот момент из среднего алого павильона раздался оглушительный грохот, а затем изнутри вырвался порыв ярости и изумления:
— Что?! Ты, Сосна-урод, говоришь, что это подделка?! Невозможно! Я потратил невероятно много сил и едва не погиб в руках стаи золотокрылых великанов, только чтобы достать это!
— Какой шум! Подделка — подделкой, а настоящее я не отвергну. Раз предмет уже осмотрен, Друг Цю, можете уходить, — резко и без церемоний отозвался из павильона другой голос.
— Ради этой чёртовой штуки я пролежал в своём пещерном жилище целых семь-восемь лет, а в итоге она оказывается подделкой! Пусть только ещё раз попадётся мне тот, кто дал мне этот слух, — я без лишних слов сорву ему голову!
Первый говоривший обладал громоподобным голосом, а вдобавок в порыве ярости непроизвольно вложил в него духовную энергию, так что слова снаружи было слышно абсолютно чётко — почти все находившиеся на площади разобрали каждое слово.
Однако большинство присутствующих не были жителями Города Облаков, и, поражённые происходящим, они не удержались от удивлённых взглядов друг на друга.
Внезапно поверхность алого павильона вспыхнула красным светом, и из него вылетела гигантская фигура ростом в три чжана. Она мелькнула в воздухе и тяжело опустилась на землю поблизости.
Земля содрогнулась от удара. Эта гигантская фигура была невероятно тяжёлой.
Большая часть людей на площади невольно бросила взгляд в его сторону.
И все разом ахнули.
Начиная с шеи, тело этого человека было наполовину плотью, наполовину — металлом.
Металлическая половина была чёрно-серой и поблёскивала странным серым сиянием; вторая половина имела бронзовый оттенок кожи и казалась столь же несокрушимой, как и металл.
Но если поднять взгляд выше, перед глазами возникало чудовищное лицо с зелёными закрученными усами — нос и глаза были вдвое больше обычных, а голова имела форму острого конуса, усеянного редкими прядями зелёных волос.