Меч «Золотое Сияние» был схвачен рукой в перчатке; его сияние погасло, но клинок стал ещё зловеще холодным.
Увидев это, Хань Ли сохранил невозмутимое выражение лица, но мысленно был весьма удивлён.
Надев эту перчатку, рыцарь перед ним действительно оказался способен активировать так называемый «духовный артефакт».
Это перевернуло все его прежние представления.
Хотя он раньше слышал от воплощения Священного зверя Тяньлань, что выдающиеся смертные Духовного мира способны противостоять культиваторам, если «духовные артефакты» действительно подобны магическим орудиям и смертные тоже могут ими пользоваться — это было поистине пугающим.
Если это так, значит, и обычные смертные способны уничтожать культиваторов низкого уровня…
Пока Хань Ли ещё был ошеломлён этим открытием, рыцарь взмахнул коротким мечом и снова провёл лезвием по его запястью.
На этот раз движение было заметно более неторопливым и обдуманным.
Хань Ли нахмурился и мысленно начал медленно активировать заклинание.
Занимательно, что Техника Дхьяни и Техника Ваджры были по сути одной и той же методикой, различавшейся лишь способом: одна использовала собственную духовную силу тела для тренировки, а другая — принудительно вливала внешнюю духовную силу в тело.
Хань Ли изначально тренировался по методике Дхьяни, однако теперь, когда его магическая сила была полностью утрачена, при активации этой техники он мог пользоваться лишь основой Техники Ваджры. Более того, его Техника Дхьяни была отнюдь не на третьем уровне — при поддержке Техники закалки костей и Плодов драконьей чешуи он давно довёл её до четвёртого.
Судя лишь по силе тела, если бы он не намеренно ослаблял мощь Техники Ваджры, меч «Золотое Сияние» по-прежнему не смог бы причинить ему ни малейшего вреда.
Как только клинок коснулся запястья Хань Ли, золотистое свечение на мгновение замерло, но всё же сумело прорезать верхний слой кожи — выступила тонкая струйка крови.
Рыцарь поспешно схватил другую руку Хань Ли, макнул палец в кровь и начал выводить на свитке кровавой клятвы несколько причудливых знаков.
Едва знаки оформились, они с необъяснимой странностью впитались в бумагу и исчезли.
Лишь после этого рыцарь улыбнулся Хань Ли и произнёс:
— Теперь вам остаётся лишь мысленно прочитать условия договора и выразить согласие.
Бровь Хань Ли дрогнула, но он последовал указанию.
Свиток кровавой клятвы внезапно вспыхнул алым светом, и знаки, словно ожившие, один за другим вылетели из бумаги и скрылись в телах Хань Ли и рыцаря.
Затем сам свиток с лёгким шипением вспыхнул и в вспышке изумрудного пламени исчез бесследно.
— Ха-ха, превосходно! Брат Хань, с этого дня ты — человек нашего Торгового дома «Тяньдун». Сяо Ци, сходи, найди повозку. Брату Хань сейчас трудно передвигаться, он не сможет ехать на чаньсуаньском волке. — Рыцарь с рубцом расплылся в улыбке и стал к Хань Ли куда приветливее.
Молодой человек, о котором шла речь, кивнул и тут же погнал своего волка прочь, к обозу.
Рыцарь с рубцом расселся поудобнее и завёл с Хань Ли неторопливый разговор, представившись по имени.
Так Хань Ли узнал, что рыцаря зовут Чжан Куй и он является командиром одного из отрядов охраны Торгового дома «Тяньдун». На этот раз он сопровождал партию ценных товаров через пустыню Цинло. Пустыня была немалой — чтобы пересечь её с одного края в другой, каравану нужно было мчаться не меньше месяца.
Пока двое болтали о том оном, вдали поднялось облако пыли, и к ним приближалось нечто громадное. Сяо Ци виднелся впереди облака, указывая дорогу.
Когда гигант подошёл ближе, Хань Ли разглядел его яснее — это оказалась гигантская черепаха высотой в четыре-пять чжанов и длиной в семь-восемь.
На спине черепахи была закреплена карета из зелёного дерева, а впереди на панцире оборудовано кресло, в котором воссидел худой смуглый старик в сером одеянии — нечто вроде кучера.
Черепаха остановилась перед всадниками, дверца кареты сама собой отворилась, и из неё шагнула стройная фигурка — пятнадцатилетняя девушка в изумрудно-зелёном платье, с круглым личиком и очень приветливой улыбкой.
— Дядя Чжан, это тот человек? — Девушка бросила взгляд на лежащего на песке Хань Ли и мило улыбнулась.
— Госпожа Сян-эр! Брат Хань уже вступил в наше торговое дело, но сейчас у него проблемы со здоровьем. Другие повозки загружены товарами, так что придётся обратиться к вам, дорогие девушки. — Чжан Куй обратился к девушке с неожиданным почтением.
— Раз он вступил в наше торговое дело — значит, уже не чужой. Позаботиться о нём — само собой разумеется. Давайте, поднимайте его сюда. — Девушка миловидно улыбнулась. Несмотря на юный возраст, в ней уже угадывалась женственная прелесть.
Чжан Куй произнёс целый поток благодарностей, после чего взмахнул рукой. Двое всадников спрыгнули с волков, вытащили Хань Ли из песка — один взялся за голову, другой за ноги — и по подвесной верёвочной лестнице подняли его на спину черепахи.
Девушка мелькнула и первая скользнула в карету, а затем всадники донесли Хань Ли до самого дверного проёма.
Окинув карету взглядом, Хань Ли разглядел всё до последней детали.
Карета была просторной — в ней с лёгкостью уместились бы десяток человек с запасом. Но кроме той самой девушки в изумрудном платье, в ней сидели ещё три девушки — от двенадцати-тринадцати до шестнадцати-семнадцати лет, — и все они отличались выдающейся красотой, не похожей на обычных людей.
Внутри, помимо стола и длинных скамеек вдоль стен, больше ничего не было — салон выглядел довольно пустоватым.
Ничего удивительного, что именно сюда Чжан Куй решил доставить Хань Ли.
В итоге Хань Ли устроили на длинной скамье в углу кареты. Под ним была постелена какая-то жёлтая звериная шкура — пушистая и довольно удобная, надо сказать.