— Жоцзэн, заходи. Услышав эти слова, отец Кун Жоцзэна поспешно втащил сына в свою комнату.
Затем он достал жемчужину — размером с ладонь, с золотистым сиянием, клубящимся внутри. В ней заключалась сила барьера бессмертного ранга.
Отец Кун Жоцзэна влил свою ауру в жемчужину, а затем взмахнул рукой. Жемчужина превратилась в золотистый газ, который рассеялся и осел на стенах комнаты.
Оказалось, это сокровище техники барьеров, которым мог пользоваться даже тот, кто не является Мастером Духовного Мира. Его главная функция — заглушение звуков.
— Жоцзэн, ты говорил, что у тебя есть план убить Чу Фэна. Какой это план? — спросил отец Кун Жоцзэна.
— Батюшка, я не могу проглотить эту обиду. Я не позволю Чу Фэну уйти из Небесного Клана Кун живым, иначе последствия будут бесконечны, — сказал Кун Жоцзэн.
— Какой у тебя план? Изложи, — сказал отец Кун Жоцзэна.
— Я слышал, что в Горы Печали проник кто-то посторонний — молодой человек, юноша.
— Мы можем утверждать, что Чу Фэн и есть тот самый проникший, — сказал Кун Жоцзэн.
— Утверждать, что это Чу Фэн? — взгляд отца Кун Жоцзэна изменился.
— Да. Чу Фэн — молодой человек, Мастер Духовного Мира в бессмертной мантии, и при этом не из нашего Небесного Клана Кун. Он идеально подходит под описание того проникшего, — сказал Кун Жоцзэн.
— Среди всех, кого мы знаем, Чу Фэн действительно подходит под это описание. Но то, каково это место — Горы Печали, нам, членам клана, хорошо известно.
— На протяжении поколений столько могучих предков нашего клана проникали туда, и девять из десяти не возвращались. При такой силе, какая у Чу Фэна, это ему явно не под силу, поэтому сейчас в клане все считают, что тот проникший — гений из какого-то верхнего мира, — сказал отец Кун Жоцзэна.
— Чу Фэн, конечно, не может быть тем самым проникшим, но главное, чтобы он подходил под подозрение, — сказал Кун Жоцзэн.
— Ты хочешь свалить на него вину? — спросил отец Кун Жоцзэна.
— Именно так, батюшка. Я хочу свалить на него вину. Даже если тот проникший — совсем другой человек, мы всё равно можем сказать, что Чу Фэн его сообщник.
— А Горы Печали — дело серьёзное. От них зависит преемственность нашего Небесного Клана Кун. Для нашего клана нет ничего серьёзнее этого.
— Поэтому... я уверен, что Глава клана и Верховые Старейшины, скорее убьют по ошибке, чем отпустят, — сказал Кун Жоцзэн.
— Жоцзэн, ты смог об этом подумать, и, уверен, многие в клане могли бы подумать то же самое. Но никто не говорит об этом. Знаешь почему? — спросил отец Кун Жоцзэна.
— Я знаю, я знаю почему. Но я просто не могу понять, чем так удивителен этот Чу Фэн. Он ведь просто повезло — получил наследие Мастера Кайхуна. Неужели он и в самом деле настолько силён, что даже старик Кун Шуньлянь так его покровительствует? — При упоминании этого лицо Кун Жоцзэна исказилось злобой.
— Ты говоришь лишь об одном. Есть ещё важный момент: Чу Фэн объявил об уединении, и у его убежища постоянно кто-то стоит на страже. Среди стражи есть даже сильнейшие воины на пике Вуцзу. По логике Чу Фэн не мог оттуда уйти, а если и ушёл — кто-нибудь обязательно заметил бы.
— Поэтому нам будет трудно убедить Главу клана и Верховых Старейшин — у нас ведь нет никаких доказательств, — сказал отец Кун Жоцзэна.
— Это просто. Достаточно, чтобы я заявил, что видел Чу Фэна за пределами его убежища во время уединения. Это усилит подозрения против него, — сказал Кун Жоцзэн.
— Жоцзэн, ни в коем случае! Риск слишком велик, — сказал отец Кун Жоцзэна.
— Батюшка, разве вы ещё не понимаете наше положение? Мы уже из-за этого Чу Фэна обидели старика Кун Шуньляня, и это знают все члены клана.
— А Верховые Старейшины — это не простые люди. Кто осмелится обидеть Верховного Старейшину в клане, того все члены клана будут сторониться. Боюсь, в дальнейшем нам с отцом будет крайне трудно подняться в рядах Небесного Клана Кун.