Эта женщина была чрезвычайно взволнована, и, понося Сыма Ин, разбрасывала слюну, а её лицо было искажено гневом.
А присмотревшись внимательнее, Чу Фэн отметил, что она показалась ему весьма знакомой.
Внезапно он вспомнил: когда Сыма Ин только вернулась, многие члены рода Сыма заискивали перед ней, усердно подхалимничая — до такой бесстыдной степени, что хуже некуда.
Но как только Сыма Ин объяснила причину своего приезда, те люди тут же изменились, обнажив своё истинное лицо, и начали поносить Сыма Ин, осыпая её всевозможными оскорблениями. Эта женщина была одной из самых ярких их представительниц.
Подобные люди были бесстыжими до крайности. Чу Фэн никак не мог понять, откуда у неё хватало наглости продолжать поносить Сыма Ин.
«Сыма Ин, ты не просто скотина, ты ещё и мерзкая тварь, чудовищно злая мерзкая тварь! Мы лишь отказали тебе похоронить твоего деда на территории нашего рода Сыма!»
«Тебе и в голову не могло прийти так жестоко убивать членов собственного рода! Мы все — твоя семья, они все были твоими старшими. Как ты могла поднять на них руку и ещё не оставить ни одного целого тела?! Ты просто чудовищно жестока!»
«Ты, маленькая тварь с железным сердцем, ты...»
Выслушав это до конца, Чу Фэн наконец понял: муж этой женщины ранее напал на Чу Фэна, но, переоценив свои силы, был убит им. В ярости она хотела отомстить за мужа.
Однако, прекрасно понимая, что Чу Фэну она не ровня, она могла лишь поносить его словами, чтобы утолить ненависть в сердце.
Но, по какой-то причине, хотя убийцей её мужа был явно Чу Фэн, она не решалась поносить его, а вместо этого указывала на Сыма Ин и обрушивалась на неё потоком ругани.
«Верно! Правильно говоришь! Эта Сыма Ин — маленькая скотина, она потеряла всякое человеческое чувство, Небеса не потерпят этого! Небеса должны поразить её молнией и сжечь заживо!»
После этой женщины стали поносить Сыма Ин и другие. Число ругающихся росло, и вскоре оскорбления заполнили всё вокруг — язвительные слова не смолкали ни на минуту.
Чу Фэн заметил, что ругались в основном женщины. Казалось, все они считали Сыма Ин слабой и беззащитной, думали, что та не посмеет ничего сделать против слабых женщин, и потому осмеливались так унижать её.
И действительно, Сыма Ин стояла молча, опустив голову, лишь прижимая к себе останки своего деда и рыдая всё горше.
В её слёзах была обида, была печаль, но больше всего — самоупрёк и стыд.
Очевидно, эти женщины попали в самое больное место. Хоть она и знала, что эти люди были убиты не её руками, но погибли они действительно из-за неё.
Такая Сыма Ин не была похожа на настоящую Сыма Ин, но это лишь подтверждало, что эти члены семьи имели для неё особое значение.
Чу Фэн мог видеть, что к этим так называемым членам семьи Сыма Ин на самом деле никаких чувств не испытывала.
Однако то, что по приезде сюда она так изменилась — стала скромной и даже трусливой: даже люди слабее неё безнаказанно поносили её, а она не решалась ответить и молча терпела оскорбления, — не могло быть без причины.
И Чу Фэн догадался, что причина, вероятно, кроется в её деде — должно быть, он при жизни что-то ей сказал, и именно поэтому Сыма Ин так терпела в отношении этих людей из рода Сыма.
«Вы зашли слишком далеко.»
Но если Сыма Ин могла терпеть, это вовсе не означало, что Чу Фэн будет терпеть так же. В его глазах мелькнул холодный блеск, и невидимая волна рассеклась по пространству. Тут же раздались звуки:
«Бум!»
«Бум!»
«Бум!»
«Бум!»
Глухие удары следовали один за другим, словно петарды. С каждым звуком чьё-то тело взрывалось, обращаясь в кровавое месиво.
Погибшие были теми самыми женщинами, которые поносили Сыма Ин. Только теперь они смолкли — потому что были мертвы.