Однако никто не мог и представить, что даже после того, как противники позорно опустились на колени прямо перед всеми, Чу Фэн всё равно не унимается. Он указал на учеников Громового Павильона и холодно приказал: — Кланяйтесь и извиняйтесь.
— Э-это… — Услышав слова Чу Фэна, ученики Громового Павильона невольно содрогнулись, а на их лицах появилось выражение крайнего замешательства. Хотя они уже опустились на колени, у них всё ещё оставалось чувство собственного достоинства — заставлять их кланяться и извиняться было действительно невыносимо.
— Повторяю: кланяйтесь и извиняйтесь перед Южным Азурным Лесом. — Заметив их колебание, Чу Фэн снова холодно вскричал. И когда его голос умолк, леденящий до костей холод заполнил едва ли не весь дворец.
В этот момент Чу Фэн был подобен повелителю всего мира — и притом такому тирану, перечить которому было невозможно. Неповиновение могло и не обернуться смертью, но судьба ослушника была бы неизбежно самой жалкой.
В такой давящей атмосфере ученики Громового Павильона были на грани полного коллапса. Уже не оставалось сил думать о достоинстве или каких-то принципах, и они дружно выкрикнули: — Дорогие старшие и младшие братья Южного Азурного Леса, мы виноваты, мы неправы! Пожалуйста, с учётом того, что мы союзники, дайте нам шанс!
Произнеся это, они резко ударелись лбами о пол, искренне намереваясь кланяться и извиняться перед Чу Фэном и его товарищами.
— Чу Фэн, хватит.
Однако в этот самый момент голос какого-то старца внезапно прогремел за пределами дворца, подобно раскату грома. Вернее, этот голос был куда могучее обычного грома — он не только оглушал и пронзал слух, но и дрожью проходил по самой душе, и лишь за мгновение все присутствующие во дворце пришли в себя.
Не прошло и нескольких мгновений после этого возгласа, как несколько силуэтов старцев, подобно падающим с неба метеоритам, стремительно понеслись вниз и уверенно приземлились внутри дворца.
Часть этих старцев Чу Фэн и его товарищи узнавали — это были старейшины Южного Азурного Леса, а во главе их стоял глава секты Сыкун Чжайсин.
Другие были одеты совершенно иначе, чем старейшины Южного Азурного Леса, и все до единого были незнакомы — несомненно, это были старейшины Громового Павильона. А стоявший рядом с Сыкун Чжайсином, с головным убором из перьев и величественной осанкой старец, несомненно, был главой Громового Павильона.
Теперь, глядя на учеников Громового Павильона, всех до единого стоящих на коленях, глава Громового Павильона и его старейшины позеленели от стыда, а уголки их губ нервно подёргивались. Вид у них был невообразимо скверный — словно они набили живот муховьими какашками и вонючей собачьей дрянью.
Хотя их лица были зелёными от стыда, увидев состояние Ши Юаньхана, двое старейшин с немалой силой культивации не могли больше бездействовать. Глава Громового Павильона оставался на месте, но двое сильнейших старейшин уже вылетели вперёд и приземлились перед Ши Юаньханом.
Опустившись, они без лишних слов высвободили силу своих барьеров и приступили к наложению печатей. Сперва они запечатали дантянь Ши Юаньхана, остановив дальнейшую утечку силы культивации, а затем извлекли лекарственные пилюли и дали их Ши Юаньхану, чтобы облегчить его нынешнее состояние.
Однако они опоздали — пусть силу культивации Ши Юаньхана и удалось спасти, она уже значительно сократилась. Он более не был Воином-царём первого ранга, а стал Воином-господином восьмого ранга. Разница составляла лишь два уровня, однако вернуть утраченное будет куда непросто.
— Глава секты, он разрушил силу культивации младшего брата Ши, заставил нас опуститься на колени, а потом ещё хотел заставить кланяться! Глава секты, вы должны нас защитить!
Увидев своего главу, ученики Громового Павильона, словно увидев спасительную соломинку, вздохнули с облегчением и тут же кинулись к нему, дружно опускаясь на колени и выдвигая обвинения против Чу Фэна и остальных.
— Заткнитесь.
Однако никто не ожидал, что глава Громового Павильона не только громко вскричит, но и взмахнёт рукой: раздалась серия звонких хлопков, и каждому из учеников он выдал по мощной пощёчине, разметав их по полу. Эти ученики, которых он прежде берёг, как зеницу ока, оказались повалены на землю.
Свершив это, глава Громового Павильона, исполненный сожаления, поклонился Сыкун Чжайсину и сказал: — Глава Сыкун, это я неверно воспитывал своих учеников. Прошу не сердиться.
— Ха-ха, молодость! Стремление к превосходству — это хорошо. Немного помериться силами — тоже дело обычное. — Сыкун Чжайсин погладил бороду и рассмеялся, и лицо его выражало полное безразличие. Но тут же он прищурил глаза, и беспечная улыбка сменилась взглядом, в котором читалось нечто большее:
— Однако иногда чрезмерная самоуверенность может сыграть злую шутку. Как в сегодняшнем случае — вместо того чтобы унизить других, сами оказались на коленях от страха. Это чрезвычайно позорно, и позор этот касается не только вас лично, но и всей вашей секты.
— Глава Байли, между нашими двумя сектами хорошие отношения, так что на этот раз ещё можно закрыть глаза. Я не буду раздувать — никто не узнает, и репутация вашего Громового Павильона не пострадает.
— Но вам стоит серьёзно задуматься: если бы подобное произошло с другой силой — скажем, сектой Праджня, — то разбирательство было бы куда серьёзнее.
Услышав эти слова Сыкун Чжайсина, лицо главы Громового Павильона сменило оттенок за оттенком — от зелёного к фиолетовому, от фиолетового к синему, ибо сарказм был слишком очевиден. Однако он не посмел выказать ни малейшего недовольства, а лишь с крайним смирением ответил: — Глава Сыкун прав. Впредь я буду строже следить за ними и не допущу подобного позора.
— Неважно, неважно. В конце концов это мелочь — не стоит принимать близко к сердцу.
— Говорят, гость в дом — Бог в дом. А уж тем более Глава Байли привёл с собой столько старейшин и молодёжи и впервые нанёс визит в наш Южный Азурный Лес. Так давайте забудем о неприятностях.
— Стража! Переставьте банкетный зал — я хочу как следует угостить гостей из Громового Павильона! — Глава Сыкун вдруг расхохотался во всё горло.
После этого банкет действительно был переоборудован, и все присутствующие приняли участие в застолье.
Хотя это был торжественный банкет, устроенный в честь гостей из Громового Павильона, ученики Павильона сидели с мрачными лицами и не могли притронуться к еде. Они лишь безнадёжно ухмылялись за столом — неловкость была невыносимой.
А вот ученики Южного Азурного Леса, напротив, были на пределе восторга, и радость их была искренней — ведь в этой битве они одержали победу, не только отстояв честь Южного Азурного Леса, но и нанеся Громовому Павильону, пришедшему с вызовом, звонкую пощёчину.
Однако они не забывали: достоинство отстояли не они, и пощёчину Громовому Павильону нанёс не они — это сделал Чу Фэн. Чу Фэн один.
Старейшины Громового Павильона тоже были полны обиды, но будучи людьми старшего поколения, они были обязаны сохранять видимость приличия. Поэтому им пришлось ещё тяжелее, чем ученикам: хотя они и позорились, им приходилось напяливать на себя улыбки и чокаться кубками со старейшинами Южного Азурного Леса.
И ученики, и старейшины, и даже сам глава Громового Павильона время от времени косились на Чу Фэна, и в их взглядах читалась сложная смесь чувств.