Глава 61: Генеральное сражение
На всём Небесно-Жертвенном горном хребте бесчисленные кланы Четырёх Божественных Зверей услышали эти насмешки и оскорбления. У многих сородичей бурно закипела ярость, глаза загорелись звериным блеском — терпеть дальше было невозможно. Рёв разнёсся по всему горному хребту.
"Убивать!"
"Убить этих негодяев!"
Бесчисленные фигуры взметнулись в небо над Небесно-Жертвенным хребтом, быстрые, как молнии, и все — в бешеной толпе — ринулись на юг. Многие патрульные воины позеленели от злости, и немало среди них помчались в ту же сторону.
Они сошли с ума!
Сородичи Четырёх Божественных Зверей потеряли рассудок от ярости! Убить — это одно, удар в голову — и готово. Но подобное унижение сводило их с ума. Гордость, кованная бесчисленными веками, не позволяла им терпеть.
"Негодяи!" Старейшина Гави, стоявший рядом с Лин Лэем, тоже позеленел от ярости.
Выбрать отступление — это было вынужденное решение ради клана. Но когда противник ткнул пальцем в лицо и начал посыпать оскорблениями, терпение лопнуло. Каждый старейшина был на грани безумия. Даже Лин Лэй, услышав те насмешки, почувствовал, как вспыхнул огонь в его сердце. "Эти Восемь Великих Семей вынуждают нас драться!"
"Назад! Все — назад!" Гайсенсон взревел во всю силу лёгких.
"Назад!"
С криками приказа раздалось сразу несколько голосов, но большинство рядовых сородичей никогда не видели Патриарха. В бешеной ярости они не могли отличить его голос от чужого. Каждый игнорировал того, кто пытался их остановить, и продолжал рваться на юг, не мысля ничего, кроме того, чтобы испить крови врагов и сожрать их мясо!
"Гуд-р-р~~~"
Затянувшее небо войско — более десяти тысяч сородичей — обрушилось на юг. Ещё на подходе они в бешенстве обрушили атаку. Материальные удары, атаки душой — мгновенно накрыли всё небо.
"Убивать!" В самой крепости Небесно-Жертвенного хребта бесчисленные сородичи, ещё не успевшие взлететь, тоже выпустили бешеный шквал атак.
"Вж-р-р~~~"
В небе и над землёй вспыхнули огни всех цветов — всё это стремительно рвалось на юг.
"Гром-г-г-г~~~"
На юге неисчислимые воины Восьми Великих Семей тоже выпустили страшные атаки. Небо и земля изменили цвет, бесчисленные удары сталкивались в воздухе, издавая оглушительный грохот. Ещё больше атак неслись на врага.
"Бум!" "Гро-о-ом!"…
Тела воинов Четырёх Божественных Зверей и Восьми Великих Семей один за другим разрывались в воздухе или падали, как подстреленные.
"Убей их!"
Кипящие кровью, обезумевшие сородичи бросались вперёд, не щадя себя. Но поскольку многих удалось остановить криками, в самой атаке участвовало лишь чуть более десяти тысяч. Каждый, кто рвался вперёд, тут же принимал форму дракона — одни убивали врагов, другие погибали сами!
Небо и земля сотрясались от грохота.
В этой атмосфере ярость остававшихся в Небесно-Жертвенном хребте сородичей разгорелась до предела и уже не могла быть сдержана. Убийственный порыв в сердце Лин Лэя тоже нарастал.
"Быстро! Вы, все старейшины, немедленно летите и остановите сородичей! Быстро!" Гайсенсон взревел на Лин Лэя и остальных. "Они идут на верную смерть!"
"Так точно, Патриарх!"
Лин Лэй и другие старейшины, хотя их собственные сердца пылали яростью, были вынуждены сдерживаться. Они разлетелись во все стороны по Небесно-Жертвенному хребту, громко взывая: "Стойте! Стойте все!"
"Стойте! Стойте!"
В конце концов старейшины и патриархи Четырёх Божественных Зверей приняли решение прекратить войну с Восемью Великими Семьями — это знало руководство. Но рядовые сородичи не знали. Они по-прежнему гордились собой, как и десять тысяч лет назад, и не могли стерпеть подобного унижения.
Под криками старейшин и приказами патрульных воин, которым те приказали наводить порядок, эта волна безумия постепенно утихла.
За короткий промежуток времени Четыре Божественных Семьи потеряли десятки тысяч сородичей. Потери Восьми Великих Семей, разумеется, были не меньше.
"Все — назад!" Лин Лэй тоже останавливал сородичей одного за другим.
В каждом из этих сородичей глаза горели непокорностью и яростью, все смотрели на юг. За столько лет многие в Четырёх Божественных Семьях знали Лин Лэя, и авторитет старейшины всё же взял своё — один за другим они сдерживались.
"Старейшина Лин Лэй, разве мы не будем сопротивляться?" Молодой человек, всё лицо которого горело краской, посмотрел на Лин Лэя с отчаянной тревогой.
Лин Лэй замер.
"Вы позволите им топтать нас, так и продолжать оскорблять?" Юноша дрожал от злости. "Я лучше умру, убив хотя бы нескольких из них, чем буду терпеть такое унижение здесь!"
"Старейшина Лин Лэй, правда — мы больше не будем сопротивляться?" Множество сородичей уставились на Лин Лэя, в глазах тлела искра отчаяния.
Терпеть оскорбления и не сопротивляться — для сородичей Четырёх Божественных Зверей это было хуже смерти.
"Мы отомстим," — произнёс Лин Лэй низким голосом. "Успокойтесь — мы обязательно отомстим."
Лишь тогда сородичи немного успокоились и, послушавшись Лин Лэя, начали возвращаться. А Лин Лэй оглянулся по сторонам… Бесчисленные яростные сородичи сдерживались, унимались. Когда Лин Лэй впервые пришёл в Четыре Божественных Семьи, чувства причастности он к ним не испытывал.
Потому что в глубине души он всегда считал себя Лин Лэем Барухом. Сильную привязанность он питал к Юланьской ветви, а к клану Лазурного Дракона — гораздо меньшую.
Но время шло…
Прошло уже восемь-девятьсот лет с тех пор, как он оказался среди Четырёх Божественных Зверей. За эти столетия Лин Лэй повидал слишком многих сородичей — все они так же, как он, умели принимать форму дракона, и при встрече так же величали его «старейшина Лин Лэй». Не замечая того, в Аду Лин Лэй стал по-настоящему считать себя частью Четырёх Божественных Зверей.
"Восемь Великих Семей!" Лин Лэй уставился на юг, непроизвольно прищурив глаза.
Затем он полетел к жилищу Патриарха Гайсенсона. В этот самый момент воздух снова наполнил отвратительный, раскатистый смех.
"Ха-ха! Что случилось? У Четырёх Божественных Зверей разве только такие храбрецы?"