Устранение деревянных демонических червей Хэ Хуншу не означало, что на этом всё закончилось.
Цзян Чэнь попутно избавил его ещё и от иньша-ци, проникшей в тело. С этой зловещей энергией Цзян Чэнь справиться несложно — работа с ней оказалась куда проще, чем с деревянными демоническими червями.
Впрочем, появление иньша-ци было крайне странным. Цзян Чэнь внимательно присмотрелся и пришёл к выводу, что она, по всей видимости, из иного источника, нежели деревянные демонические черви.
Иными словами, после того как Хэ Хуншу попал в дикие земли, на него напали отнюдь не однажды. За ним охотились сразу две силы.
А эта иньша-ци показалась Цзян Чэню до боли знакомой, и в глубине души шевельнулось смутное предчувствие: дело это, вероятно, куда сложнее, чем кажется.
Но без дополнительных улик о дальнейших выводах не могло быть и речи.
Алхимик Лю Фэн подошёл и спросил: — Учитель, вы запечатали этих деревянных демонических червей, однако не убили их. Как вы планируете с ними поступить? — Раз запечатаны, пока что бунтовать им не удастся. Когда появится подходящий момент — уничтожу.
В действительности Цзян Чэнь обладал способом убить червей, но выставлять его напоказ перед Лю Фэном и его окружением он не собирался.
Огонь Рассвета — штука редкая, везение надо ещё иметь, чтобы его повстречать.
Зато Воду Драконьей Слюны Цзян Чэнь мог достать без труда. Настоящая Драконья Слюна — это смесь слюны истинного дракона с обычной водой. А как раз рядом с Цзян Чэнем обитал один такой дракон. Попросить у него немного слюны — дело пяти минут. Так что Цзян Чэнь нисколько не переживал насчёт способа утилизации.
Разобравшись с Хэ Хуншу и получив карту с подробными сведениями, Цзян Чэнь наспех покинул алхимическое поместье Лю Фэна.
Ему было совершенно не до того, чтобы выслушивать благодарственные речи. Если Хэ Хуншу и впрямь был человеком благодарным — он и сам запомнит.
Увидев, как Цзян Чэнь поспешно удалился, Хэ Хуншу искренне пожалел: — Старый Лю, твой учитель — дух незримый: то явится, то исчезнет. Прямо как подлинный отшельник.
Алхимик Лю Фэн самодовольно расхохотался: — Ну конечно! Учитель моего учителя тоже такой отшельник. А уж ученик, вышедший из рук отшельника, непременно должен обладать его манерами. Кстати, старый Хэ, посмотри на меня — есть во мне хоть капля этого отшельнического величия?
Хэ Хуншу онемел и запинаясь пробормотал: — Старый Лю, мы столько лет дружим. Ты правда хочешь, чтобы я сказал честно?
Алхимик Лю Фэн, ещё минуту назад тонувший в самодовольстве, приуныл: — Уж коли ты так начал — до честного ответа ли мне дело? Всё и так ясно.
Хэ Хуншу хмыкнул: — Старый Лю, лучше оставайся самим собой. Отшельник — не твой формат.
Алхимик Лю Фэн сердито махнул рукой: — Не утешай меня. В любом случае я всю жизнь буду держаться за своего учителя, и рано или поздно научусь этому отшельническому величию.
— Вряд ли, — фыркнул Хэ Хуншу. С Лю Фэном он разговаривал совершенно непринуждённо.
Алхимик Лю Фэн стиснул зубы: — Слушай, старый Хэ, ты теперь здоров. Чего ещё сидишь у меня? Только скажу сразу: если задумаешь кого-то мне поручить на воспитание — неча. Мне не хочется быть нянькой.
Хэ Хуншу понял, что у старого приключился его привычный детский задор, и с горькой улыбкой ответил: — Старый Лю, после всего, что случилось, я и сам многому научился. Решил отойти от дел, уйти на покой и в тишине растить ребёнка. Вот впредь я к тебе частенько захаживать буду.
Алхимик Лю Фэн фыркнул: — Хочешь приходи, только предупреждаю — кормить не стану.
Хэ Хуншу понимал, что старый Лю на самом деле не сердится. Между ними такая давняя дружба, что подобные слова — всего лишь невинные подначки.
Но на этот раз для Хэ Хуншу это был настоящий урок. Побывав у самой смерти на пороге, он ко всему посмотрел совсем иначе.
— Старый Лю, знаешь, я тебе теперь искренне завидую, — вздохнул Хэ Хуншу.
— Чему завидуешь? — Алхимик Лю Фэн дулся и строил рожи.
— Завидую, что у тебя такой глаз и такая решимость. Вот что мне непонятно: ты принял Алхимика Чжэня в ученики ещё до того, как тот прославился одним боем. Откуда у тебя тогда была такая проницательность?
Хэ Хуншу искренне не мог этого понять. С учётом безумного, вечно задиристого характера Лю Фэна, он вряд ли мог отличиться такой прозорливостью. Как же ему так повезло сразу обнаружить золотую жилу?
И это отнюдь не преувеличение: статус Алхимика Чжэня в Люли Ванчэн был таков, что за его благосклонностью толпились все. Даже Павлиний Император относился к нему как к почётному гостю. Сколько таких людей найдётся во всём Люли Ванчэн?
А он к тому же ещё такой молод. Дай ему время — и он непременно станет фигурой первого плана. Это неудержимый взлёт, остановить который невозможно.
И такой гений оказался учеником Лю Фэна. Ещё до того как Алхимик Чжэнь обрёл имя и славу, Лю Фэн хватался за него и кричал, требуя принять его в ученики.
Когда речь заходила об этом, Алхимик Лю Фэн вновь расправлял плечи: — Старый Хэ, вот почему я и говорю: ты всю жизнь зря ворочался. А посмотри на меня — никуда не ходил, сидел в Люли Ванчэн и ждал, пока явится великий человек. И вот — мой учитель появился прямо перед носом!
Этим Алхимик Лю Фэн гордился безмерно. Он считал, что его проницательность давно вышла за рамки любых похвал.
В своё время Алхимик Чжэнь, конечно, уже имел определённую известность в Люли Ванчэн. Но лишь благодаря одному столкновению с Княжеским Кланом во время открытия Тайюань Гэ.
И тогда Княжеский Клан выставил лишь алхимика шестого ранга.
О потенциале Алхимика Чжэня тогда, разумеется, уже можно было догадаться. Но это был всего лишь потенциал — до уровня, способного вызвать всеобщее изумление во всём Люли Ванчэн, он ещё не дорос.
А после той битвы на Павлиний Священной Горе, когда Цзян Чэнь наголову разбил Данхуо Чэн и возвратил самонадеянного Алхимика Цзилана с позором, — вот тогда он и стал известен всему миру.