Пещера Хуавэнь.
По великой реке, несясь вниз по течению, плыл пятипалубный боевой корабль.
— Река — словно изумрудная лента, пересекающая небеса, отражая в себе алые сердца людей! Блеск таланта Древнего Императора вообразить невозможно. Подумать только — в семь лет он уже слагал такие стихи. — Су Цыхань глядела на широкую гладь реки и вздохнула.
Она была дочерью нынешнего министра — стройная, изящная, с чистой и нежной красотой, утончённая и начитанная, пропитанная духом книг. Помимо внешности, наиболее восхваляемой чертой её был талант. Она была полна поэтических познаний, отлично разбиралась в исторических хрониках и могла посрамить подавляющее большинство мужчин в Поднебесной.
— Барышня, поднялся ветер, берегитесь простуды. Давайте уйдём внутрь, — посоветовала служанка, стоявшая рядом.
Су Цыхань вздохнула, но по-прежнему стояла у внутреннего борта, глядя на бурлящую воду.
Служанка настаивала:
— Барышня, вы что, боитесь предстоящего пути? Тот злодей ведь уже был вами побеждён. На мой взгляд, из Десяти Величайших Талантов мы уже подобрали восьмерых, а остальных двоих — каких угодно, разве нет?
Су Цыхань покачала головой:
— Ты не понимаешь. Дело выбора Десяти Величайших Талантов — это не просто императорский указ, оно связано с будущим процветанием нашего клана Су.
Служанка надула губы:
— Барышня, я не разбираюсь в придворных делах, но лекарство вы должны выпить обязательно.
Су Цыхань горько улыбнулась:
— Мои раны — какие обычные отвары могут им помочь? Это лишь для утешения, можно и не пить.
Служанка топнула ногой:
— Барышня, не обманывайте меня! Этот отвар действительно не поможет от ран, но вы с детства стужаетесь. Если пропустить хотя бы один приём согревающего лекарства, можно повредить лёгкие морозом. Пить его надо обязательно.
— Хорошо, хорошо, давай сюда. — Су Цыхань не могла ничего возразить своей преданной служанке, взяла чашу и выпила залпом.
Едва она допила, как раздался громкий хохот.
Затем чья-то фигура с всплеском прорвала водную гладь и выскочила на палубу.
— Кто там?!
— Опять ты, злодей!
Стражники на корабле немедленно бросились вперёд, окружая незваного гостя.
Но пришедший оказался чрезвычайно силён — вспышка беспорядочных ударов, и стражники были разметаны по палубе.
— Вы ему не равны, отступите. — Лицо Су Цыхань было сосредоточенным, она шагнула вперёд, готовясь к бою.
Пришедший оказался широкоплечим и коренастым, а вся его кожа отливала тёмно-синим цветом, словно шкура акулы — такова была сила Гу акульей кожи.
— Барышня Су. — Он приветливо усмехнулся, обнажая острые зубы, — вид его стал ещё более отвратительным.
Су Цыхань холодно усмехнулась:
— Акулий Разбойник, ведь недавно ты уже был мной повержен. Тебе мало урока? Осмелился вернуться!
Акулий Разбойник зловеще рассмеялся:
— Барышня Су, я вам не ровня — но это было до тех пор, пока вы не выпили тот отвар. Не чувствуете ли вы, что руки и ноги немеют?
Услышав это, Су Цыхань мгновенно изменилась в лице.
— В лекарстве что-то есть?! — Она тут же обернулась к своей служанке.
Служанка замотала головой, побелев, как бумага:
— Это невозможно! Я неотлучно следила за отваром и ни на шаг не отходила. Барышня, поверьте мне!
— Отвар, конечно... кхе-кхе... без проблем. Кхе-кхе... но в кх... лекарственных травах... старик я кое-что подмешал. — В этот момент ещё один незваный гость карабкнулся через борт и ступил на палубу.
Су Цыхань нахмурилась, и сердце её упало:
— Зельевой Демон, ты ещё живой?!
Зельевой Демон выглядел стариком, хотя на деле ему едва исполнилось двадцать с лишним. Он специализировался на пути ядов, неустанно стремясь к силе, и в результате подвергся обратному удару — всё его тело, изнутри и снаружи, было пронизано дряхлостью и увяданием.
В глазах Зельевого Демона тлела глубокая ненависть:
— Благодаря твоему двоюродному брату мне осталось жить недолго. Но если перед смертью удаётся попробовать вкус барышни из дома Су — это того стоит.
Лицо Су Цыхань побелело, и она отступила на шаг:
— Что ты подмешал мне?
Она почувствовала, как онемение начало охватывать всё её тело.
Зельевой Демон расхохотался:
— Разумеется, самый сильный афродизиак! Тот, что превратит самую целомудренную женщину в самую распутную развратницу!
Он ещё не договорил, как Акулий Разбойник уже бросился вперёд.
Бум! Бум! Бум!
Один взрыв за другим громыхали, и Су Цыхань отступала шаг за шагом.
— Барышня, бегите! Я их задержу! — В решающий момент служанка выступила вперёд, пожертвовав собой, чтобы выиграть время для побега Су Цыхань.
Су Цыхань погрузилась в глубокое колебание.
— Барышня, бегите! — Служанка активировала запретное искусство, и её боевая мощь стремительно возросла — но ценой была неминуемая смерть.
Су Цыхань, проливая слёзы, отпрыгнула и, скользя по поверхности воды, понеслась прочь:
— Акулий Разбойник, Зельевой Демон — я вас не прощу! И императорский двор не пощадит ваших девяти родов!
Беседка на берегу реки.
Там были только двое.
Один из них — клон Фан Юаня по имени Ли Сяобай, другой — его наставник, Господин Цзян.
Господин Цзян, любуясь рекой в ночном мраке, обратился к Ли Сяобаю:
— Ну-ка, слаги стихотворение и прочти мне. Десять шагов на размышление.
Десять шагов — столько времени нужно обычному человеку, чтобы пройти десять шагов.
Сам Ли Сяобай уступал своему оригиналу в поэтическом даре, но за время упорных занятий достиг значительного прогресса и тут же слагал два стихотворных столбца. Поразмыслив, он произнёс ещё два столбца.
Господин Цзян помолчал и слегка покачал головой:
— Сяобай, за это время ты действительно продвинулся далеко вперёд, но с нынешним твоим талантом тебе ещё рано претендовать на звание Величайшего Таланта.
— Учитель, я знаю, что сочинение за десять шагов — это испытание Древнего Императора. Он учредил отбор талантов, и каждые двадцать лет двор избирает Десятку Величайших Талантов. Стихотворение за десять шагов — первый рубеж этого отбора. Я его прошёл — так почему вы не советуете мне участвовать? — с недоумением спросил Ли Сяобай.
Господин Цзян обернулся, взглянул на любимого ученика и улыбнулся:
— Сяобай, ты знаешь одно, но не знаешь другого. Отбор Десяти Величайших Талантов на вид — лишь почесть и соревнование, но в действительности это способ выращивания будущих придворных сановников.
— Учитель, вы означаете... достижение бессмертия? — Ли Сяобай был удивлён.
Ли Сяобай, разумеется, лишь играл роль — на деле он давно знал всё.
Убийственный приём Фан Юаня «Небесный Облик» был могучим средством разведки Пещер-миров. Даже присутствие бессмертного Мастера Гу Восьмой Трансформации в Пещере Хуавэнь не могло помешать «Небесному Облику» непрестанно вести наблюдение снаружи.
В Пещере Хуавэнь Путь Вестей был бесспорным главенствующим направлением: каждый раз, когда Мастер Гу создавал блистательное произведение, Пещера-мир награждал его.
Изначально в Пещере Хуавэнь царила раздробленность — бессмертные Мастера Гу занимали каждый своё владение и правили порознь. Но затем появился Древний Император. Обладая высочайшими способностями и выдающимся талантом, он поразительно быстро ступил на Путь Мастера Гу, а затем подчинил остальных — одних убил, других покорил, — создал двор и подчинил себе всю Пещеру Хуавэнь.
На закате жизни он учредил отбор Десяти Величайших Талантов. Он выбирал самых выдающихся мужчин и женщин Поднебесной и жаловал их почётными титулами двора.
Двор отбирал из числа талантов подходящих кандидатов, принимал их на службу, предоставлял ресурсы и выращивал из них бессмертных Мастеров Гу, назначая на должности.
Таким образом, двор Пещеры Хуавэнь был самой могущественной сверхсилой. Каждый сановник первого ранга был бессмертным Мастером Гу — без единого исключения.
Нынешний император, разумеется, тоже был бессмертным Мастером Гу. А бессмертный Мастер Гу Восьмой Трансформации, ныне стоявший на страже Пещеры Хуавэнь, являлся пра-прадедом нынешнего императора — сам когда-то занимавший престол.
Поскольку речь шла о шансе достичь бессмертия, отбор Десяти Величайших Талантов на вид был благостным и безоблачным, но в действительности бурлил скрытыми течениями и пропитался запахом крови.
Все стороны сил соперничали и боролись, привлекая всевозможные связи и знакомства, а заговоры и интриги сменяли друг друга.
— Великий Талант Шэнь, который недавно соревновался с Господином Цзяном, — один из Десяти Величайших Талантов каждого созыва. Однако его политическое чутьё невелико, точнее, происхождение его не слишком «правильное», и потому он до сих пор застрял на Пятой Трансформации, Стадия Вершины.