В полузабытьи Чжао Ляньюнь оказались в небольшом тайном покое.
— Где это? — она раскрыла глаза и оглянулась.
Это помещение было невероятно тихим, в нём царила глубокая, проникающая тишина, словно она впиталась в каждый кирпич и каждый дюйм стен.
Покоем не озаряло яркое освещение. Тусклый свет, подобный свечному огню, плыл в воздухе, как шёлковые нити, и лишь слегка позволял Чжао Ляньюнь видеть вокруг.
— Подойди сюда. — Из этой дымки послышался старческий, дряхлый голос.
Чжао Ляньюнь повиновалась и направилась к источнику звука.
Подойдя ближе, она обнаружила человека, голос которого полностью соответствовал его облику — тоже старческий и дряхлый.
Это была Верховная Старейшина Линьюаньской обители.
Старейшина с глубоким взглядом смотрела то на Чжао Ляньюнь, то на гу Любви, сидевшую у неё на плече.
Её взгляд слегка дрогнул, но быстро снова стал спокойным.
— Стань на колени, — сказала Старейшина.
Чжао Ляньюнь ощутила, что эта старушка, несмотря на свой почтенный возраст, при первом же визите обнаруживает несокрушимый авторитет. В её ровном тоне скрывалась сила, заставляющая беспрекословно подчиняться.
И Чжао Ляньюнь склонила голову. Она увидела на кирпичном полу подстилку для медитации.
Она опустилась на колени, держа спину прямо, и устремила взгляд на стоящую перед ней старушку.
Старушка же произнесла:
— Смотри прямо перед собой.
Чжао Ляньюнь посмотрела вперёд, и свет в покое внезапно стал ярче. Девушка вскрикнула и невольно распахнула глаза.
Потому что она разглядела: прямо перед ней на стене висели плотно друг к другу мелкие, каменистые, подобные нефриту таблички.
— Это все — таблички-гу жизней. Каждое имя на них принадлежит жрице Линьюаньской обители. С самого первого поколения и до наших дней... — медленно произнесла Верховная Старейшина.
Дыхание Чжао Ляньюнь стало прерывистым. Её взгляд скользил по стене, увешанной бесчисленными табличками, от которых голова шла кругом.
В самом верхнем левом углу висела самая первая табличка. На ней было написано имя первой жрицы — Шуй Ньи.
Жрица второго поколения — Сюнь Юй.
Жрица третьего поколения — Хуэй Синь.
...
Она также увидела имена Мо Яо, Лян Сян и других — ей знакомые имена.
Глядя на эти имена, Чжао Ляньюнь начала всё тяжелее дышать. Она была как маленький ребёнок, взирающий в ночном небе на яркие мерцающие звёзды.
Она знала, что эти имена — звёзды в мире бессмертных гу-мастеров. Почти каждая жрица Линьюаньской обители была прославленным гу-мастером Центрального континента! Они были возвышенными и непохожими друг на друга. Подобно жемчужинам, нанизанным на нить, они соединяли прошлое и настоящее, соткав бесчисленные яркие страницы в долгой истории основания этой обители.
Чжао Ляньюнь была так заворожена, что не заметила, как Верховная Старейшина вдруг заговорила:
— С сегодняшнего дня ты — жрица Линьюаньской обители текущей эпохи. Твоя жизненная табличка-гу будет прибита к стене самым последней.
В этот миг сердце Чжао Ляньюнь на мгновение замерло.
Она расширила глаза, посмотрела на старушку, и в её радости смешалось множество вопросов:
— Как это может быть? Я, кажется, сплю? По правилам Линьюаньской обители я ещё не заслужила этого, я...
Произнеся это, она вдруг что-то вспомнила и быстро перевела взгляд на гу Любви, сидевшую у неё на плече.
— Неужели это из-за этой гу?!
Верховная Старейшина слегка кивнула.
— Это и есть Гу Любви. Ты заслужила её признание.
От момента потери сознания и до пробуждения Чжао Ляньюнь уже очутилась в этом тайном покое.
Она не представляла, как выглядит Гу Любви. Но знала, что бессмертная Гу Любви — это главная, охраняющая гу всей обители!
— Неужели это она и есть?! — тело Чжао Ляньюнь содрогнулось, а голос дрогнул.
Верховная Старейшина снова слегка кивнула.
Чжао Ляньюнь сделала несколько рваных вдохов. Огромная радость обрушилась на её сердце и мгновенно заполнила её, вызывая ощущение, будто счастье обрушилось ей прямо на голову.
Но это счастье пришло слишком внезапно и было слишком велико, и вместо радости на её лице появилась тень тревоги и волнения.
Она боялась, что всё это неправда. Она опасалась, что всё это лишь сон после обморока.
И она, распахнув глаза, с напряжением спросила у Верховной Старейшины:
— Почему?
Это «почему» вмещало в себя слишком много вопросов.
Почему Гу Любви выбрала именно её?
Почему она, Чжао Ляньюнь, стала жрицей Линьюаньской обители?
Что всё это означает и почему произошло?
Верховная Старейшина не стала отвечать прямо, а лишь глухо вздохнула и затем медленно произнесла:
— Ты, должно быть, читала «Сказание о Предке Человечества»? В одной из глав описывается вот что:
Предок Человечества получил Любовь, Смелость и Предательство, и страх больше не сковывал его движения.
Он продолжил свой путь.
Однажды, когда он шёл по дороге, он услышал позади себя голос:
— О, Предок Человечества! Наконец-то я тебя нашёл. Не спеши, подожди меня.
Предок Человечества остановился и обернулся, увидев подбегающего к нему Снежного Человека.
— Что тебе нужно, Снежный Человек? — с любопытством спросил Предок.
Снежный Человек тяжело дышал:
— О, Предок Человечества, я так долго тебя искал. Я самый сильный из Снежных Человеков в нашем племени. Снежные люди боятся огня, но я хотел доказать, что это не так. Я странствовал по свету и покорил Небесное Огненное Колесо, Подземный Огонь Зелёного Бога Камня и Морской Пламенный Драконий Огонь. Но недавно я услышал, что в этом мире есть ещё четвёртый вид огня — Огонь Любви. Говорят, разгоревшись, он может обратить в пепл всю жизнь в Поднебесной. Я не верю. Я слышал, что ты только что получил Гу Любви, и поэтому хотел бы испытать её.
— Огонь Любви? — Предок Человечества заинтересовался. Впервые он слышал об этом.