Перемещённая из подземной темницы в комнату во дворце, Мари сидела с недовольным лицом.
— …Меня совсем не устраивает, что меня засунут в какую-то глушь.
— Я тебя спас, а ты что за отношение?
Я разговаривал с жалующейся Мари, потому что хотел расспросить её о разном.
О родителях.
…Я, можно сказать, сохранил ей жизнь именно ради того, чтобы узнать, что было после моей смерти.
Родители из прошлой жизни наверняка горевали.
Лично я ей этого ужасно не прощаю, и если бы можно было, я бы и тех пятерых с удовольствием избил. Нет, погоди-ка? Может, сейчас мне и это сошло бы с рук?
— Я девушка, созданная блистать в столице!
— Ты хочешь нажаловаться на земли, которые я с таким усердием привёл в порядок?
— Братик со своей медленной жизнью и обращёнными в прошлое негативными мыслями просто безнадёжен!
Медленная жизнь — это не обращённость в прошлое и не негатив. Ты вообще в своём уме? Нет, она и раньше была ненормальной.
— Единственное твоё доброе дело в прошлой жизни — это то, что ты дала отцу и матери понянчить внука. Всё остальное — сплошной минус, и родителей просто жалко.
— Ты сам умер раньше родителей!
— Причина моей смерти — ты!
— Ты же вечно хихикал над игрой, где одни девчонки! Умирать из-за какой-то ерунды — это просто абсурд!
— Зато ты хихикала над игрой, где одни парни!
Постепенно наш спор перешёл в выяснение, кто из нас хуже.
— Братец виноват!
— Ты виновата!
Парящий в воздухе Луксион смотрел на нас с отсутствующим видом.
— Луксион, скажи ей! Что она сама виновата в том, что, возомнив себя королевой гарема, довела всё до худшего финала!
— А сам-то держишь при себе и злодейскую дочь, и героиню!
— У меня чистая дружба! А не распутные отношения, как у тебя!
— Просто ты трус и тряпка, поэтому даже руки не распускаешь!
— Луксион! Скажи скорее этой дуре, что она неправа и у неё бедовая голова!
— Эй, шарик, объясни-ка нам, кто прав. Этому моему жалкому бестолковому братцу!
Луксион, переводя свой единственный глаз по очереди с меня на Мари, произнёс:
«Что ж, позвольте мне высказать своё мнение. Я полагаю, что больше всего жаль ваших родителей из прошлой жизни — ведь они вырастили таких детей, как вы двое…»
…Вот значит, как. Он это скажет, да? Действительно скажет.
Меня словно окатило ледяной водой, и в груди разлилось чувство вины, а Мари зашептала мне:
— Слушай, он же ужасен, правда? Вообще не умеет читать атмосферу.
— Прямо в сердце кольнуло. Лучше бы он не говорил этого так спокойно.
«Разве это не правда? И ещё, Мари, можешь ли ты смотреть в глаза дочери из той жизни?»
Мари прижала руку к груди и отвела взгляд.
— Н-ну, её здесь нет… и… мы иногда встречались и говорили, но она не бросит меня из-за такого.
Значит, у неё всё же было какое-то осознание себя матерью?
— Это добрая девочка, мы вместе ужинали, и она волновалась: «Мама, ты там нормально питаешься?»
…Я даже её лица не видел, но, похоже, племянница выросла замечательной.
Досадно, что в качестве дяди я могу лишь молиться о счастье племянницы и родителей.
«…Узнав, что её мать обвела вокруг пальца шестерых парней и создала обратный гарем, она точно расплачется».
Я схватился за живот, смеясь над Мари, которая рухнула на колени.
— Вот видишь! Ты всё-таки ещё хуже меня!
«Мастер — такой же».
— А?!
Луксион принялся перечислять мои недостатки.
«В настоящий момент вы убегаете от признания тех двоих. Не пора ли уже решиться?»
…В тот день.
Когда они обе меня вызвали, я…
◇
Сад на крыше королевского дворца.
Там я стоял перед двумя девушками, которые заметно нервничали.
Я и сам начал нервничать.
Не было времени даже на мысли вроде «какой красивый закат».
— Леон… Ты мне нравишься.
Анжелика сказала это, глядя мне прямо в лицо.
…У меня перехватило дыхание.
— С каких пор, сама не знаю. Просто стала всё больше думать о тебе, чем о Его Высочестве. С тобой было весело.
Пока я растерянно открывал и закрывал рот, Анжи одарила меня невероятно тёплой улыбкой.
— Ты мне нравишься.
— Второе любовное признание в моей жизни.
Рядом с ней стояла Ливия, которая призналась мне первой.
Я неловко повернул голову к Ливии — она тоже улыбалась.
…Что же делать? Я не понимаю, что происходит.
Почему они улыбаются?
Может, попросить помощи у Луксиона? Подумав так, я поискал его взглядом, но увидел лишь подделку — белую сферу.
— Ты кто?!
«Я Клэр-тян. Давно не виделись».
Давно не виделись? Этот женский электронный голос показался мне знакомым, и тут я вспомнил: это был тот самый искусственный интеллект, который управлял руинами в эльфийской деревне.
— Где Луксион?!
«Я попросила его удалиться, потому что он был бестактным. А когда сказала, что ты попадёшь в беду, если его не будет рядом с мастером, он с радостью ушёл».
…У этого парня не характер, а клубок извращённых изгибов.
— Леон-сан!
— Д-да!
Я выпрямился и повернулся к Ливии.
— Я по-прежнему очень сильно люблю Леона-сана. Я уверена, что в этом чувстве никому не уступлю.
— В-вот как.
Я сказал «вот как», но никогда не предполагал подобной ситуации.
В сценарий моей жизни не входило, что мне признаются двое одновременно.
— …Так что, пожалуйста, скажи нам. Мы хотим знать ответ прямо сейчас.
Анжи прижала руку к груди и добавила:
— Я и Ливия… нет, если у тебя есть кто-то ещё помимо нас, неважно. Кого бы ты ни выбрал, мы не обидимся, и даже если не выберешь никого — тоже. Поэтому… просто скажи нам о своих чувствах.
Я обдумывал, как бы ускользнуть и сбежать, но, увидев их серьёзные лица, решился.
Скоро придёт тепло.
Подул ветер — их волосы всколыхнулись.
В подсветке заката обе казались почти божественными.
Я раскинул руки в стороны…
— Вы обе мне нравитесь!
…И тогда обе с улыбкой ударили меня по щекам.
◇
— Это было нечто.
Сначала Анжи ударила по одной щеке, и тут же по другой последовала пощёчина от Ливии. Потрясающая слаженность.
«Отвратительно».
— Ну… это же был второй раз в жизни, но впервые, когда две милые девушки признаются мне вместе.
Пока я оправдывался, дрянная баба, которая затеяла нечто вроде обратного гарема, смотрела на меня с полным отвращением.
— Невероятно. Просто отвратительно.
— Что? И это говорит девушка, которая путалась с шестью одновременно?
Я поддел её, и она с досадой насупилась.
А затем Мари выплеснула то, что было на душе:
— …Я раскаиваюсь. Обратный гарем — это сплошные хлопоты и никакого счастья. Поэтому я и хотела всё закончить.
Теперь-то я понимаю, откуда её половинчатые знания.
Она прошла игру только до середины и видела лишь картинки и видео. Изначально у нас был разный объём информации.
В результате, став Святой, она всё перевернула вверх дном… и теперь шестеро парней увязались за ней.
— В этом я тебе сочувствую.
Мари, возненавидевшая обратный гарем, пыталась разорвать отношения со всеми, кроме Кайла.
Но все пятеро в один голос выдали до смешного нелепый ответ: «Когда-нибудь я заставлю тебя полюбить меня».
И теперь положение Мари таково, что ей приходится содержать этих пятерых, которым в будущем практически гарантировано безработье.
Да уж… никудышное у нас с тобой семейство.
— Ладно, держись. А я выхожу из игры.
— А?
Мари сделала невероятно удивлённое лицо, но я считаю, что потрудился достаточно.
— Я в этом мире старался вовсю. Не ожидал, что у Хертруды-сан есть сестра, а ты тут всё перевернула, было тяжело.
Я потрудился достаточно.
— Сестра? Хертрауда?
— Да. И ещё много всяких мелких отличий. Может, это тот самый случай, когда считать происходящее игрой — неправильно? Ну да ладно… я спас страну от гибели. Я достаточно потрудился и на этом выхожу из дела.
К тому же могут ли вообще случится события серьёзнее этих? С точки зрения игры, это состояние прохождения.
Героиня Ливия ни с кем не связалась, и только Мари заполучила шестерых парней.
Конец не плохой, но ситуация, без сомнения, неоднозначная.
Впрочем… остаётся только считать, что игру мы успешно прошли.
Глаза Мари широко раскрылись.
Она несколько раз кивнула, будто только ей всё было ясно, и сказала:
— …Братец, ты, наверное, не знаешь.
И с этими словами Мари поведала мне правду об этом мире, о которой я не знал.
◇
Несколько дней спустя. Кладбище в столице.
Множество людей пришло почтить память павших.
Те, кто потерял семью.
Те, кто потерял возлюбленных.
Так или иначе, хочешь не хочешь, а видишь обратную сторону этой истории.
Победа — это не финал, а лишь начало.
Я наблюдал эту картину из кареты.
— Прошу прощения перед твоей семьёй, но я хотела поговорить с тобой вот так. Ты, должно быть, разочарован, что не с молоденькой девушкой.
Напротив меня сидела Милен-сама. После церемонии она меня пригласила, и я сейчас ехал с ней в карете.
— Это звучит довольно колко. Вы на меня сердитесь?
— Ты всегда такой. На людях смеёшься, а проблемы тащишь на себе один. У тебя тени под глазами.
Я коснулся пальцами области под глазами. …Вчера я не мог уснуть.
— Я искренне благодарю тебя за всё в этот раз. Осталась только одна церемония.
Одна за другой проходили церемонии: празднования победы и тому подобное, дни были очень занятыми.
— Это по поводу моего отстранения и награды?
— Да. Хоть ты и был временным, но раз стал главнокомандующим, к тебе будет соответствующее отношение.
Для виду я должен получить от королевства огромную награду.
На самом деле это я многое предоставил королевству, но внешне необходимо показать, что я получил награду, иначе у королевства будут проблемы.
Мне-то плевать, но допускать взрыв недовольства, бунты, отделение областей — словом, ещё одну войну — тоже не хочется.
Говоря прямо, я не хочу в это ввязываться.
— Ты первый, кто пожелал понижения в качестве награды. Ну да ладно, когда всё успокоится, я намерена официально лишить тебя титула и привести ситуацию к желаемому для тебя виду.
Не сразу, но через несколько лет потихоньку — примерно так.
— Виконт с рангом «четвёртый младший» — это для меня слишком. Земли я тоже потерял, теперь буду простым рыцарем, да? Правда, без Партнёра и Арроганта я вряд ли пригожусь.
Милен-сама выглядела растерянной.
Я сказал, что это реванш за её прежние слова, и она обиженно отвернулась.
До чего же милая дама за тридцать. Так и хочется повалить.
— Что касается другого дела, его без проблем утвердили.
— Это хорошо.
Для меня начинала складываться удобная ситуация.
— Меня волнует твой Lost Item. Есть возможность его починить?
— Я его забрал, но это трудно. Хранится у меня на фабрике.
— …Поистине, Леон-кун, мы всё время только и делали, что полагались на тебя. Если есть что-то, что я могу для тебя сделать, проси что угодно. Я исполню по мере сил.
На мгновение. Действительно лишь на мгновение у меня проскользнула фривольная фантазия, но мой собеседник — Её Величество. Если я к ней прикоснусь, с меня слетит голова.
— Сочтём это за долг. Так интереснее.
— Да, ты накопил много крупных долгов.
Продолжая разговор, я увидел из окна кареты дворец.
Ну что ж, пора сделать последнюю работу.
◇
Комната для ожидания.
Там были мои родные — шумно и суетливо.
— Э-эй, так нормально?
— Дорогой, ты пуговицы неправильно застегнул.
Мать поправляла сбившуюся одежду отца, а поодаль старший брат проверял свой наряд перед зеркалом.
Благодаря участию в войне отцу присвоили повышение до шестого «старшего» ранга.
— С чего бы мне-то присутствовать? Если идут отец и Леон, я же не нужен.
Я успокоил ворчащего брата.
— Как будущий барон, наверное? Хорошо, что твой первый бой вышел таким ярким.
— Да я-то ничего не делал. …Кстати говоря, а что будет со старшим братом Лютоартом? То есть он мне уже не брат, но что с той семьёй?
В поместье Золы во время обороны упал лётный корабль, и там не осталось ничего.
Сама столица в руинах, и некоторое время все будут заняты восстановлением.
Впрочем, благодаря наличию доспехов вроде экзоскелетов, работы идут очень быстро.
— Они сбежали, а Лютоарта, кажется, лишили рыцарского звания. Да и вообще, Зола — дочь дворянина, у неё нет никакого титула, так что её оставили в покое. Лютоарт перестал быть рыцарем, и теперь по положению он простолюдин.
Если отец выгонит её, Золе останется только вернуться в родительский дом.
Но тот дом тоже разбежался из-за последних событий, и его упразднение уже предрешено.
Довольно много дворянских родов исчезло, и среди них — родной дом Золы. Вот и вся история.
— Ты хорошо осведомлён.
— Слышал от Милен-сама — Её Величества.
Брат скорчил невероятно кислую мину.
— С чего ты так близок с Её Величеством?.. Не думаю, конечно, но ты ведь к ней не приставал? Не смей. Серьёзно не смей! Мне надоело, что меня втягивают в твои неприятности!
Какая грубость. Я и сам понимаю, что нельзя.
— А где сестра? Я думал, она с радостью поучаствовала бы в такой церемонии.
— Дженна заперлась в родовом доме. После того как отец зарубил её личного слугу, она устроила истерику. Сейчас за ней присматривает Юмерия-сан.
…Если купить ей нового раба, она, наверное, сразу выйдет из комнаты.
Однако Академия, похоже, сильно изменит свою политику.
Судя по всему, личных слуг отменят.
Из-за правой руки демонического доспеха, которая попала в руки Чёрного рыцаря, были большие разрушения, и поскольку её украл раб, было сказано, что от этой практики откажутся.
В дверь ожидальной постучали — кажется, пришло время.
— …Ну что ж, займёмся последней работой.
Теперь это точно финал.
◇
Тронный зал.
Стоя на коленях на красном ковре, ведущем к трону, я слушал слова Его Величества.
Начав с «за твои заслуги в этот раз, истинно великие труды», он произносил театральные фразы, восхваляя меня перед собравшимися дворянами.
Думая про себя «скорее бы это кончилось», я услышал, как король сказал:
— Леон Фоу Бартфорт, виконт… нет — граф. Снимаю с тебя полномочия главнокомандующего. И здесь же жалую тебе титул графа и ранг «третий младший»!
Дворяне вокруг зашумели.
Я же, не поднимая головы, широко раскрыл глаза.
…Этот дурак, что он сейчас сказал?
— Ва-Ваше Величество! Могу ли я говорить?!
Я был в смятении от внезапности, а король, попросив разрешения, погладил бороду и, посмотрев на меня сверху вниз, произнёс:
— Позволяю.
— Благодарю! Что значит граф и ранг «третий младший»? У меня нет ни земель масштаба графства, ни должности, соответствующей этому рангу!
В смятении я для начала попытался донести: «Граф — это невозможно! Даже если дадите ранг, я ничего с ним не смогу поделать!»
Окружающие, впрочем, думали так же.
Среди доносившихся голосов были: «В таком возрасте — и граф», «Вот это выскочка, достиг предела», «За одно поколение стать графом — исключительный случай», «Третий младший — да это же фактически высший ранг».
Если отложить в сторону графский титул и говорить о «третьем младшем» ранге, это уже уровень министров. Фактически я получил наивысшую достижимую в королевстве позицию.
Такой ранг меня совсем не радует!
Если завтра сказать студенту «ты теперь министр», он отреагирует «чего-о?». В мире компаний это уровень топ-менеджмента. Я не смогу нести такую ответственность и не справлюсь с такой работой!
Я поднял голову — и этот прохвост Роланд с усмешкой смотрел на меня сверху вниз.
— Чтобы вознаградить такие заслуги, королевство должно дать тебе подобающие титул и ранг. Ничего, не беспокойся. Ты со временем, несомненно, совершишь дела, достойные и титула, и ранга.
Спасибо за высокую оценку, меня от неё тошнит!
Он прекрасно понимает.
Он сделал это, зная, что я буду против.
Я огляделся — чиновники тоже были растеряны.
Милен-сама тоже смотрела широко раскрытыми глазами — похоже, ей ничего не сообщали.
…Этот парень самовольно повысил меня.
Издевается.
Когда я попробовал что-то сказать, этот Роланд меня опередил.
Он заговорил напыщенно и театрально.
— Если есть недовольные, пусть выступят.
Никто не выступил.
Пусть и есть те, кому моё повышение не нравится, отменять его им, видимо, невыгодно. Потому что если меня не повысят, то в будущем — если они совершат подвиг — продвижение станет затруднительным.
При получении повышения их заслуги начнут сравнивать с моими, и многие вообще не смогут продвинуться.
— Граф Бартфорт, я возлагаю надежды на твою дальнейшую деятельность.
— …Премного благодарен за честь.
Ах, как бы хорошо было рявкнуть здесь: «Не заговаривайся!»
Но здесь же и моя семья.
Если я поведу себя плохо, пострадают и они.
И отец, и Его Величество — оба мне вредят.
Глядя на улыбающегося Роланда, я поклялся в душе:
…Когда-нибудь я тебе отомщу.
◇
Вернувшись в комнату, я бушевал.
— Этот ублюдок! Я же сказал, что не хочу продвижения, так он нарочно повысил меня до графа!
Я запустил подушкой, лежавшей на диване. Бросаться бьющимися предметами мне страшно.
Отец и мать, глядя на меня, шептались:
— Слушай, нам теперь с Леоном, он ведь граф, на «вы» и с уважением?
— Н-наверное? Но не думаю, что его это будет волновать.
— Но он же граф. С рангом «третий младший» — это небожитель.
— …Тогда давай уважительно.
Я развернулся к ним:
— Графство без наполнения — только звание, это смешно! Разве это не издевательство со стороны дворца? И ещё: уважительная речь родителей — это гадко, запрещаю!
Брат, будто вспомнив, сказал:
— Слушай, а если отец вернёт Леону фабрику, у него будет доход.
— Если бы всё решалось такими пустяками, я бы не мучился!
Доход от фабрики кое-какой есть.
Есть… но нет.
Граф — это довольно высокий статус.
С одной фабрикой ничего не решишь.
Отца, кажется, осенило. Хлопнув кулаком по ладони и воскликнув «Точно!», он предложил:
— А что если стать придворным дворянином? Ну, из дворца платят пенсию. Даже без земель спокойно!
— Не вариант. Абсолютно нет! У меня ранг министерского уровня! Я не смогу делать работу уровня министра!
— А ведь и правда. Если бы ты был министром или кем-то таким важным, я бы подумал, что эта страна конченая.
Я швырнул подушку в прямолинейного отца и выбежал из комнаты.
— Я уеду из этой страны к чёрту!
Мать крикнула мне вдогонку:
— Возвращайся к ужину!
…Да.
◇
Идя по коридору дворца, я услышал оклик:
— Эй!
Кое-как придерживая юбку обеими руками, чтобы не наступить на подол, бежала Анжи.
Она тоже присутствовала в тронном зале и была в бальном платье.
Поравнявшись со мной, она переводила дыхание.
Видимо, заметила меня и поспешно побежала.
Щёки её слегка порозовели.
— Что это было только что? Ты знал?
Скорее всего, она о событиях в тронном зале. Я без сил покачал головой.
— Его Величество решил это сам. Я о таком и не слыхал.
— Да, действительно, понизить тебя в той обстановке было нельзя. Повышение и для королевства было удобнее, но… отец тоже ничего не знал.
Этот тип действительно всё решил, ни с кем не посоветовавшись?
Что за отвратительная порода.
И Юлиус-дэнка, и этот мерзавец Роланд — оба отвратительны.
— Что делать? Как, по-твоему, поступить? Я серьёзно: быть графом — сплошная проблема.
— Д-да, верно. Даже имея титул, у тебя сейчас нет реального содержания. Если станешь придворным дворянином, возникнут проблемы, так что лучше всего просто пойти в примаки и жениться на наследнице.
В примаки?
Я склонил голову набок, и тут в разговор вступила Кларис-семпай, тоже в бальном платье.
— Ой, да можно и не в примаки — создать новый дом тоже хорошо. Придворный дворянин — не единственный вариант. Многие владетельные дворянские семьи исчезли, так что земли избыток.
…Королевство ликвидировало многие дома из-за этого инцидента.
Не только семьи, связанные с княжеством, но и тех, кто проигнорировал призывы о помощи, ждали безоговорочный роспуск, конфискация земель и прочие наказания.
— Кларис, ты зачем?
— Если в примаки пойдёшь, будет много сложностей. Графу входить в чужую семью — дурная слава.
— Леон — исключение.
Они начали спорить, но для меня главное было как-то справиться с текущим положением.
— В примаки или отделиться…
Пробормотал я, и тут услышал милое «Ой!» — ноги сами понесли меня туда. Отнюдь не потому, что я испугался спорящих Анжи и Кларис-семпай и сбежал.
Пройдя немного по коридору и свернув за угол, я увидел Ливию в бальном платье.
Она, видно, споткнулась о подол непривычного платья.
А рядом протягивал ей руку один парень.
— С тобой всё в порядке, барышня?
— Д-да.
— Вот и славно. Если хочешь, давай отдохнём вон в той комнате.
Ливия в растерянности блуждала взглядом, и я подошёл к этому наглецу. Этот подкатывающий мужлан был как раз тем, кого я должен ненавидеть.
— Ваше Величество, не стыдно ли приставать к девушкам в королевском дворце?
— Дурак. Такое все проделывают… — он обернулся и, увидев меня, крайне весело рассмеялся. — А, это ты, граф. Каково это — пойти на повышение?
— Хуже некуда. А как же разговор о понижении? Разве не договаривались, что, раз понижать после повышения станет хлопотно, титул оставят как есть?!
— Ты про то? Ах да, я это обдумал. Но это создаёт кучу проблем. Если так обойтись с героем-спасителем отечества, могут усомниться в моём великодушии. По зрелом размышлении я всё же решил тебя повысить.
— …А теперь будут понижать?
— Соверши что-нибудь, за что снижают титулы. Да и вообще, если ты хотел понижения, нечего было становиться главнокомандующим.
Так ведь я понимал, что иначе всё развалится!
Если бы вы все были порасторопнее, я бы не мучился.
— Это не по уговору.
— Ах да, верно. Мне самому больно от этого. Но… я тебя не люблю, а потому решил не делать тебе приятного.
Он мне прямо в лицо заявил, что не любит!
Пока я стоял ошарашенный, довольный Роланд продолжал, жестикулируя:
— Я не прощу того, что в тронном зале ты выглядел лучше меня. Что это за «если Ваше Величество того желает»? Это же круто звучало. Я такого не прощаю. Это ведь был мой звёздный час. Если бы ты и после этого был заметнее меня, у меня совсем не осталось бы места.
— А? Всего-то из-за этого?
Ливия, похоже, ничего не понимала и стояла растерянная.
Её смущённое лицо было прелестным.
Но проблема была в стоящем передо мной дядьке.
— Только там и был мой шанс блеснуть. А мой план — подколоть тебя, приведя в замешательство моими речами, и показать взрослую невозмутимость — пошёл прахом.
— А разве не потому, что я избил вашего сына или заигрывал с вашей женой?
Роланд скрестил руки и оглядел меня с головы до ног.
— Ты — мразь. Но если злиться из-за подобного, во дворце не выживешь. То, что сына избили, — его ответственность, а если бы ты сейчас соблазнял мою жену, я бы только подумал: «И что с того?». А вот если бы тронул наложницу, я бы тебя казнил.
…Что? Так он тоже порядочная сволочь? Даже похуже меня?
Роланд развернулся к Ливии, выпрямился и протянул руку:
— Ну же, барышня. Давайте создадим воспоминания на одну ночь.
Кстати, в игре для героини Её Величество была врагом. Но король почему-то был удивительно понятливым — таков был сценарий.
Никогда бы не подумал, что причина в том, что он старый развратник, падкий на молоденьких.
Будь это отомэ-игра, хоть короля сделали бы более вдохновляющим!
— …Если я вас сейчас изобью, это мне понизит титул?
— Парень. Видать, хочешь быть казнённым. Ладно, я сейчас же позову стражу!
Пока я думал, как же жалко полагаться на стражу…
— Ваше Величество.
Там стояла Милен-сама со слугами.
Когда Роланд обернулся и попытался сбежать, я схватил его за руку.
— П-пусти!
— Куда же вы, Ваше Величество~.
Я, ухмыляясь, крепко вцепился ему в руку, и у него сделалось такое лицо, что я чуть не засмеялся.
— Т-ты! Я правда тебя казню!
— Милен-сама! Его Величество грозится меня казнить. Помогите!
— Опять завлекал молодую девушку! И казнить того, кто сделал вам замечание, — это что вообще такое! Леон-кун… граф — спаситель и герой королевства. Сегодня я вам этого не спущу.
— Н-нет! Это долг королевской крови! Производить потомство — всё равно что обязанность. Что плохого в том, чтобы увлекаться молодыми женщинами!
— И скольких же женщин вы окрутили такими речами!
Милен-сама увела Роланда куда-то.
Низкопробная перепалка с Роландом завершилась моей победой.
— …Зло повержено.
Ливия криво улыбалась.
— Э-э, Леон-сан. Это…
— Хм? А, это платье тебе идёт.
— Спасибо. Н-но не в этом дело!
Ливия прижала руку к груди и сделала глубокий вдох.
— Я о том, что было недавно.
Я отвёл взгляд, но она взяла меня за руку.
— Почему ты не отвечаешь как следует?
Глядя на Ливию, которая смотрела на меня снизу вверх полными слёз глазами, я думал о том, как, наверное, был бы счастлив, будь у меня такая девушка или жена.
Я бы и сам с радостью согласился, если бы не обстоятельства… но почему я нравлюсь сразу двоим?
Это значит, нужно выбрать одну?
Мне?
— …Если это невозможно, ничего. Но я хочу, чтобы ты ответил как следует.
И ещё… я, кто относился к этому миру как к игре, имею ли право принимать любовь этих девушек, которые живут здесь всерьёз?
Чем я отличаюсь от Мари, которую столько высмеивал?
Вот поэтому я в замешательстве.
Ливия вдруг сделала решительное лицо, слегка расставила ноги и гордо заявила:
— Если вы не выразитесь ясно, у меня есть план.
— Ч-что!
— Я обязательно — обязательно — заставлю Леона-сана повернуться ко мне!
Какой мужественный образ мыслей.
Когда та пятёрка говорила то же самое, я думал: «Вот же дураки». Но, глядя на Ливию, я ощущал такую мужественность, что хотелось крикнуть: «Братан!»
Будь я девушкой, точно упал бы в обморок.
— Так что… пожалуйста, будьте со мной. Всегда будьте со мной.
Видя Ливию, которая внезапно поменялась в лице и была готова заплакать, я ответил, почёсывая волосы:
— Прости. Это невозможно.