— Какую чепуху ты несёшь? Знаю ли я, кто мой муж, или нет, — я думаю, мне виднее! — Хуан Лин вела машину и не придавала словам Чэнь Гэ никакого значения.
— Я посмотрел его телефон. Сегодня вечером он позвонил тебе семь раз, — Чэнь Гэ опустил голову, заложив руку в рюкзак.
— Разве это не доказывает, что он меня любит? — Хуан Лин считала Чэнь Гэ странным человеком — во всех отношениях.
— Все семь звонков так и не прошли. А тот звонок, который ты получила на автобусе номер 104, был сделан совсем другим человеком.
— Другим человеком? — Хуан Лин от неожиданности повернула голову к Чэнь Гэ. — Невозможно!
— Следи за дорогой, — Чэнь Гэ указал на дорогу впереди, и голос его оставался ровным. — Мне нет никакого смысла тебя обманывать. Я предупреждаю тебя просто потому, что считаю нужным. Верить или нет — твоё дело.
После этих слов в машине воцарилась тишина. Ни один из них больше не проронил ни слова.
Хуан Лин стиснула губы и сосредоточилась на вождении, но пальцы на рулевом колесе сжимались всё сильнее. Минут через пять, без всякого предупреждения, она резко нажала на тормоз.
Такси остановилось посреде ливня. В салоне повисла странная, тревожная атмосфера.
Хуан Лин долго смотрела на руль, а потом медленно повернулась к Чэнь Гэ:
— Цзя Мин и правда стал другим. После аварии он замкнулся, стал молчаливым и нелюдимым, почти не разговаривает со мной. Не спит по ночами. Врачи говорят — депрессия.
— То есть перемена в поведении мужа совпала по времени с аварией? — Чэнь Гэ не посмотрел на Хуан Лин и по-прежнему держал голову опущенной.
— Ты вообще слушаешь, что я говорю? Цзя Мин заболел из-за аварии. Он болен, — Хуан Лин сжала руль и с трудом выдавила на лице улыбку. — Он учёл, что у нас тяжёлое финансовое положение, и сам отказался от психотерапии. Лекарства пил какое-то время, а потом и их перестал принимать — четыреста-пятьсот юаней в месяц на лекарства для нас были серьёзной нагрузкой. Тогда на семью я одна и зарабатывала. Я знаю, как ему тяжело было на душе, поэтому все эти перемены в нём я могу понять.
— А теперь хорошенько вспомни: помимо подавленного настроения, не было ли у него какого-нибудь странного поведения? Я имею в виду что-то, что выходит за рамки болезни, — Чэнь Гэ привёл несколько примеров, как бы между прочим. — Например: ты просыпаешься среди ночи, а он стоит рядом с кроватью и смотрит на тебя открытыми глазами. Или из его уёл вдруг раздаётся чужой голос. Или он втайне от тебя убивает мелких животных и прячет трупики по комнатам.
Хуан Лин, выслушав его, с трудом повернула голову и взглянула на Сяо Гу, сидевшего на заднем сиденье. В её глазах появился страх — Чэнь Гэ уже начал её пугать.
— Нет. Ничего из того, что ты перечислил, не было.
— Открой журнал своих вызовов и хорошенько подумай. Это может касаться твоей собственной жизни, — Чэнь Гэ не интересовался мужчиной из квартиры Хуан Лин. По-настоящему его внимание привлекал тот, кто звонил ей в автобусе.
— Журнал вызовов? — Хуан Лин достала телефон и посмотрела. В списке значились только семь непринятых вызовов. Звонки, которые она принимала прямо в автобусе-призраке, при разговоре с мужем, нигде не отображались.
— Ты можешь заподозрить меня во лжи, но собственный телефон тебя не обманет, — Чэнь Гэ посмотрел в окно на ливень. — Советую тебе ничего не скрывать. Тот, кто живёт с тобой под одной крышей, возможно, уже что-то заподозрил. И в следующий раз, когда вы останетесь вдвоём, он может сделать с тобой что-нибудь странное.
Хуан Лин крепко сжала телефон и лишь долго спустя заговорила:
— После аварии Цзя Мин стал очень ненавидеть детей. И всякие мягкие игрушки.
— Расскажи подробнее, — в глазах Чэнь Гэ мелькнула вспышка интереса.
— Раньше он дарил мне мягкие игрушки. Мне уже не девять лет, конечно, но они — наша с ним память, и я их ни одну не выкинула. Просто сложила в шкаф и изредка доставала, чтобы посмотреть.
— Не помню, с какого именно дня я заметила, что одна игрушка из шкафа пропала.