Цзинчжоу располагалось на северо-западе Государства Юэ. Поскольку край считался глухим и отдалённым, крупных городов здесь было мало, зато мелких городков и деревень — множество. Вся территория представляла собой сплошь невысокие холмы и возвышенности, а безлюдных диких мест встречалось ещё больше.
Именно поэтому в Цзинчжоу водилось куда больше бандитов и воришек, чем в прочих областях, и это был самый неспокойный регион для людей из мирка воинского братства. Здесь так и не появилось ни одной крупной силы, способной объединить край.
Впрочем, это привело к тому, что местные жители отличались суровым и воинственным нравом, а эскортные конторы и торговые конвои множились без устали — разительный контраст с разбойничьим сословием Цзинчжоу.
Вот и в тот день на краю грунтовой дороги в дикой местности разыгралась сцена, ставшая в Цзинчжоу самым что ни на есть обычным зрелищем.
Целая сотня крепких мужиков в грубой домотканой одежде, с чёрными повязками на головах и оружием всевозможных форм, оцепила и атаковала человек тридцать в синей одежде. В центре их боевого порядка, надёжно прикрытые со всех сторон, стояли несколько высоких крытых повозок. Картина была самая что ни на есть типичная — разбойники штурмуют эскортный конвой.
Позади бандитов стояли трое чёрноодёжных людей с похожими лицами. Они холодно наблюдали за происходящим и изредка кривились в злобной ухмылке.
Рядом с повозками несколько крепких молодцов в ливрейной одежде стояли с дубинами наготове, и лица их были напряжены.
В трёх-четырёх задних повозках сидели женщины и дети в роскошных нарядах, а в самой большой передней повозке сидел спокойный и невозмутимый мужчина средних лет в учёном одеянии.
Длинная чёрная борода из трёх прядей струилась у него на груди. Несмотря на полную физическую немощь, от него исходила незримая величавая манера человека, привыкшего повелевать, — и к нему невольно относились с опаской.
Напротив сидел широкоплечий бородатый великан в синем шёлковом одеянии, прислонившись спиной к стенке повозки.
Руки у этого человека были ужасающе толстые, а из глаз стреляли хищные искры — он был не кто иной, как редкий высший мастер воинского братства.
Эти двое, судя по всему, занимали далеко не последнее положение. Оба сохраняли невозмутимое спокойствие. При том, насколько велика была повозка, в ней находились лишь они вдвоём — третьего не было.
Братья не обменивались словами, но через полуоткрытые окна повозки прекрасно видели, что происходит снаружи. Крики схватки и стон раненых доносились в повозку один за другим.
Бандиты с чёрными повязками имели численное превосходство, но эскортные бойцы в синей одежде были искуснее в бою, и потому на какое-то время стороны застыли в патовой ситуации, не в силах переломить ход сражения.
Увидев это, учёный слегка улыбнулся и вдруг обратился к бородатому великану:
— Похоже, брату Ли не придётся напрягаться — контора Тяньу и сама справится с этой шушерой!
— Хо-хо! Если эти трое предводителей Бандитов Чёрных Повязок не полезут в бой, то эскорт Тяньу, конечно, расправится с этой дрянью. А вот если они выйдут, то бойцы и слуги уже не устоят. Ведь предводители Бандитов Чёрных Повязок — зловещие персонажи, всей Цзинчжоу по праву внушающие страх. Говорят, они трое — родные братья и великолепно действуют сообща. Обычному мастеру с ними и тягаться не по силам! — Говоря это, великан даже слегка оживился, и на его лице играла нетерпеливая ухмылка. Он чуть согнул толстые пальцы, и раздался отчётливый хруст — явный признак того, что его владение внешними боевыми приемами достигло вершины совершенства.
— Брат Ли! Стоит только заговорить о рукопашной, как ты тут же заскучал от нетерпения. Совершенно как покойный дядя Ли. — Учёный, видя, как великан повёл себя, не удержался от смешка, и в голосе его звучала беспомощная улыбка.
— Младший брат
— Хо-хо! Недавно я наткнулся на несколько старинных рукописей и узнал кое-что из былых времён. Если брат Ли хочет узнать — могу рассказать. Правда, насколько там всё правдиво, не ручаюсь. — Учёный тихо рассмеялся.
— Вот как?! У нас в семье Ли не велось записывать дела предков. Кроме нескольких блистательных приёмов кулачного боя, об истории нашего старинного дружеского союза с семьёй Хань — ни слова! — На лице великана проступило нездоровое любопытство. Похоже, тема его очень заинтересовала.
— О нет! Похоже, те трое всё-таки полезли в бой. Подожди, младший брат Хань, я разделаюсь с ними и вернусь, а ты к тому времени расскажи мне об этом! — Глаза великана скользнули к окну, и лицо его изменилось.
Затем с лёгким свистом он вылетел из повозки, словно выпущенная из арбалета стрела.
Снаружи тотчас же раздался его бешеный смех, а за ним — нарастающий грохот боя и крики раненых.
Учёный вздохнул, покачал головой и опустил занавеску, больше не глядя наружу. Казалось, он был абсолютно уверен в своём спутнике.
Спустя время шум снаружи постепенно стих.
Дверной полог повозки шевельнулся, и великан, покрытый дорожной пылью и всё ещё пребывающий в боевом азарте, явился внутрь. На его плече поблёскивало тёмно-красное пятно — похоже, он получил лёгкую рану. Но он громко хохотал, обращаясь к учёному: