Двое — Хай Дашао и Ци Линцзы — услышав эти слова, слегка разочаровались, однако не посмели перечить Хань Ли и тут же покорно согласились.
Хань Ли немедленно вывел обоих из зала и направился к телепортационному кругу на площадке.
Хай Дашао и Ци Линцзы встали в круг. Хань Ли достал серебряный жетон и дважды взмахнул им.
Круг вспыхнул серебряным светом и перенёс обоих на нижний этаж зала.
Лишь после этого сам Хань Ли неторопливо шагнул в круг.
Духовное сияние мелькнуло снова — и его силуэт исчез.
……
Через время, равное завариванию чашки чая, Хань Ли оказался в величественном дворце, словно выложенном из красного коралла, и оживлённо беседовал со старым даосом, державшим на руках красивую женщину.
У старого даоса был орлиный крючковатый нос, мрачный взгляд и белые волосы, собранные в треугольный пучок. На нём была серая даосская мантия, испещрённая восемнадцатью живыми белыми черепами.
Наслаждавшаяся его ласками наложница была не только пышной телом, но и обладала гладкой, словно нефрит, кожей. Тончайшее белое шёлковое одеяние скрывало большую часть её тела в объятиях старца — на виду оставалось лишь её обаятельное личико, улыбавшееся, пока она слушала беседу даоса и Хань Ли.
По обеим сторонам зала, чуть поодаль, ещё семь-восемь красивых женщин в ярких шёлковых одеяниях стояли, почтительно сложив руки.
Старый даос, разумеется, был хозяином этих мест — основателем Секты Белых Костей, Уаньгу Чжэньжэнем.
И та, что сидела у него на руках, и остальные — все они были его наложницами лишь по имени. Однако девушка в его объятиях превосходила остальных и внешностью, и обаянием — явная фаворитка старца.
Хань Ли, расспрашивая собеседника о его прежних странствиях по диким землям, мысленно прикидывал достоверность слухов, ходивших об Уаньгу Чжэньжэне.
Говорили, будто Уаньгу Чжэньжэнь культивировал демонический путь и к тому же был невероятным ловеласом, увлекавшимся искусством пополнения жизненных сил за счёт женщин, — мало проходило вечера без компании. Теперь, глядя на это, Хань Ли решил, что слухи вряд ли сильно преувеличены.
— Хо-хо, не ожидал я, друг Дао, что при столь юном возрасте твои познания столь обширны. Когда я впервые достиг стадии единения, лишь немного по путешествовал в окрестностях родных земель и вернулся обратно. А теперь, когда я столько лет прожил, и в мыслях нет удаляться от владений нашего народа, — старый даос качал головой с нескрываемым удивлением и вздохнул.
— Брат Уаньгу шутит. Я провёл столько времени в диких землях лишь потому, что обстоятельства сложились так, что пришлось. Если бы всё зависело от моей воли, я бы никогда не отважился так далеко отлучаться от соплеменников. Просто мне повезло — я почти весь перешёл половину континента и чудом вернулся целым и невредимым, — Хань Ли улыбнулся.
— Ха-ха, значит, друг Дао — человек с великим везением. А уж тем более, что в ходе странствий ты неоднократно был вознаграждён судьбой, сразу на несколько ступеней поднял уровень, а по возвращении с лёгкостью прорвал барьер стадии единения. Давних времён я не знаю, но за последние десятки тысяч лет нет ни одного, кто бы продвигался так же стремительно. Я, Уаньгу, пробивался сквозь барьер стадии единения целые тысячи лет — и лишь чудом преуспел. С тобой, друг Дао, меня невозможно даже сравнивать. Учитывая твои способности и возраст, быть может, даже шанс на стадию великого совершенствования не исключён, — лицо старца сияло улыбкой, и в его словах прорывалась толика лести.
— Как я, Хань Ли, осмелюсь помышлять о стадии великого совершенствования? Лишь бы пережить ещё несколько Великих Небесных Испытаний — и я буду вполне доволен, — Хань Ли, разумеется, проявил крайнюю скромность.
— Верно! Стадия великого совершенствования для нас — всё равно что луну в воде ловить. За все годы нашего присутствия в Мире Духов наш народ дал всего-то десяток-другой великосовершенных. Более того, когда великосовершенных не было вовсе, наш народ едва не подвергся полному уничтожению, — Уаньгу Чжэньжэнь, видимо, о чём-то вспомнил, и в голосе его прозвучала тихая грусть.
На этот раз Хань Ли промолчал, лишь улыбаясь. О той беде, постигшей человеческий род, он наслышался.
Тогда, кажется, несколько чужеродных кланов объединились против людей. Но как раз в тот период раса яо переживала расцвет — сразу два великосовершенных появились у них, и, прекрасно понимая, что одним кланом в Мире Духов прочно удержаться невозможно, они сильно поддержали человеческий род.
И тогда людскому роду действительно грозила опасность быть уничтоженным.
— Друг Дао недавно достиг стадии единения и пришёл на эту Ярмарку Многих Сокровищ — верно, намерен кое-что приобрести? — Уаньгу Чжэньжэнь быстро сгладил странное выражение лица и внезапно сменил тему.