Отдохнув полдня, трое снова пустились в путь, ступив на лестницу, не зная, сколько ступеней в ней осталось.
Время текло медленно. К третьему дню после падения величественного строения на землю многие ученики трёх сект уже не могли держаться и один за другим выходили наружу.
Хотя ни один из них не достиг самой вершины, ни в ком не было и тени разочарования — напротив, все были полны возбуждения и радости. Ведь каждый получил от испытания ту или иную выгоду, а многие даже совершили прорыв в своём нынешнем уровне.
Естественно, это порадовало их.
На четвёртый день ещё больше людей спустилось вниз — одни были мокры от пота и обжигаемы жаром, другие дрожали, пронзённые холодом.
После того как эти люди восстановили силы, они вновь попытались войти в световую завесу.
Но на этот раз, как бы они ни старались, им не удалось преодолеть преграду световой завесы и вступить на бесконечную лестницу.
Осознав это, все поняли: шанс был лишь один, упустив его, вернуть уже ничего нельзя. Многих охватило сожаление. Каждый думал: если бы я продержался ещё чуть дольше, получил бы куда больше.
Испытание перед глазами — лишь отражение того, как обстоят дела во многих сферах жизни.
Шанс всегда бывает лишь один. Если не ухватиться за него вовремя, после остаётся лишь горькое сожаление.
На пятый день из испытания вышли уже больше половины учеников трёх сект. Люди толпились у световой завесы — одни завидовали тем, кто ещё продержался внутри, другие горько сожалели о своём решении.
Но большинство обсуждений касалось одного: кто сможет добраться до самой вершины.
Без всякого сомнения, на первом месте была Су Янь!
Все вышедшие знали: там чередовались холод и жар, а метод культивации Су Янь давал ей колоссальное преимущество. Более того, среди молодых учеников трёх сект она была самой сильной — неудивительно, что она доберётся до вершины.
Это признание заставило многих учеников Павильона Лин Сяо расцвести и гордиться. Су Янь занимала высокое место в сердце каждого ученика Павильона — и мужчины, и женщины были в этом единодушны.
Сила и величие Су Янь превосходили саму черту зависти — от них оставалось лишь восхищение и преклонение.
Примерно на пятитысячной ступени Ян Кай и сёстры Ху продолжали нелёгкий путь. Ян Кай был по-прежнему как обычно, но вид двух сестёр теперь было непросто описать.
Дело было не в усталости — скорее в том, что их вид был чересчур соблазнителен.
Жаркие ступени заставляли их тело покрываться душистым потом. Лица пылали румянцем, глаза плескались влагой — как два спелых персика: укусишь — и рот наполнится сладким соком.
«Как жарко!» — Ху Цзяоэр поднималась наверх, одной рукой приоткрывая воротник, чтобы обмахиваться. Сквозь щель то и дело проглядывали пикантные виды.
На ней и без того было немного одежды. Выступивший пот прилип тканью к телу, обрисовывая безупречные изящные изгибы.
Ху Мэйэр тоже не прекращала потеть. Её губы, обычно алые, как рубины, теперь подсохли, и она то и дело проводила по ним язычком, чтобы увлажнить.
«Может, ещё немного отдохнём?» — Ху Цзяоэр с досадой уставилась на Ян Кая, шедшего впереди. Она не ожидала, что Ян Кай, чья сила была намного ниже её собственной, будет выглядеть так, будто ничего не происходит. Это вызвало в ней и досаду, и уважение одновременно.
Услышав её слова, Ян Кай, шедший впереди, остановился. Обернувшись, он посмотрел на неё и сказал: — Пройдём ещё немного, и станет прохладнее.
С высоты его взгляд упал на захватывающе белую грудь Ху Цзяоэр и глубокую ложбинку, от которой закипала кровь.
Ян Кай ненадолго опешил.
Ху Цзяоэр тут же заметила, как обнажена была её одежда, поспешно поправила воротник и крепко прижала его рукой. С укором взглянув на него, она спросила: — На что ты смотришь?
Ян Кай хихикнул и вместо того чтобы отвести взгляд, ещё наглее стал обводить глазами обеих сестёр.
Под его взглядом сёстры Ху тут же почувствовали себя крайне неловко.
Они шли за Ян Каем именно потому, что теперь были мокры насквозь, и все прелести то и дело проглядывали сквозь одежду. Как можно было идти рядом с ним?
А этот человек оказался настолько наглым и дерзким.
«Да хватит уже смотреть!» — Ху Цзяоэр настороженно притянула сестру за собой, закрывая её своим телом. Лицо её пылало краской, и она разгневанно уставилась на Ян Кая.
«Ха-ха!» — Ян Кай расхохотался, повернулся и продолжил путь. — По дороге было до безобразия скучно. Когда по пути попадаются достопримечательности, нелишне задержаться и полюбоваться, чтобы не упустить такой шанс.
«Я тебя совершенно переоценила!» — Ху Цзяоэр была в отчаянии. — Я думала, ты благородный человек, а ты оказывается такой мерзкий! Я бы хотела выколоть себе глаза и запустить ими тебе в лицо!
Ян Кай не обернулся и невозмутимо ответил: — Мужчина, который смотрит на женщину, — это сама природа. Какое тут отношение к благородству или низости? К тому же, если ты злишься, надо выкалывать мои глаза, а не свои. Цзяоэр, ты от злости совсем спятила?
Ху Цзяоэр была готова взорваться. Её грудь поднималась и опускалась от возмущения. Скрежетнув зубами, она произнесла: — Тебе что, нужно, чтобы я поднялась и отлупила тебя, чтобы ты заткнулся?!
«И тут ты снова не права. Забыла, что пришла сюда меня защищать?» — Ян Кай резко обернулся, приподнял бровь и произнёс с нескрываемой насмешкой.
Эти слова заставили Ху Цзяоэр вспыхнуть. Вся её свирепая аура мгновенно испарилась, и, сникнув, она пробормотала: — Не будем об этом, ладно? Как-то неловко...
Раньше она сама вызвалась охранять Ян Кая, но теперь было видно: ему никакая защита не нужна. Скорее наоборот — она и сестра только замедляли его продвижение.
При одной мысли об этом Ху Цзяоэр испытывала непреходящее смущение.