Цзы Лин крепко обнимала Чу Фэна — бережно, словно боялась, что одно лишь мгновение, и он вырвется из рук.
Юй Тин, напротив, смотрела на Чу Фэна взглядом, ещё не до конца избавившимся от сомнений — она всё ещё сомневалась, неужели всё это по-настоящему.
Цзы Лин же уже безоговорочно верила — стоящий перед ней Чу Фэн был тем самым, кого она дни и ночи не в силах была забыть, кого видела в каждом сне.
А Чу Фэн также крепко прижал к себе Цзы Лин.
Обнимая её, он нежно поглаживал длинные волосы.
Приятный аромат мягких прядей и мягкость её тела в объятиях — всё было настолько знакомо.
И это чувство узнавания мгновенно перенесло мысли Чу Фэна на Континент Девяти Провинций...
На Континенте Девяти Провинций, в Цинчжоу, в запретной зоне Усадьбы Бай Ху.
Там Чу Фэн и Цзы Лин впервые встретились.
Их первая встреча была далёка от гармонии — они сошлись как враги, борясь за легендарную Технику нападения Бай Ху.
Позже Чу Фэн отправился в Циньчжоу и на брачном съезде, устроенном Верховной Усадьбой, правящей силой Циньчжоу, вновь повстречал Цзы Лин.
А затем, проходя через одно за другим испытание на грани жизни и смерти, Чу Фэн и Цзы Лин не только стали ближе, но и полюбили друг друга.
И вот, когда шесть великих сил объявили Чу Фэна в розыск, когда все с нетерпением ждали брачного съезда, желая узнать, кого Цзы Лин наконец изберёт, — Цзы Лин вышла перед представителями множества сил и произнесла: «Тот, кого я люблю, зовут Чу Фэн.»
К тому времени шесть великих сил уже очернили Чу Фэна, превратив его в всеобщего изгоя — низкого подлеца, которого каждый хотел стереть с лица земли.
Можно представить реакцию толпы на эти слова.
Кто-то счёл это невозможным, кто-то решил, что ошибся ушами.
При тех обстоятельствах, когда Цзы Лин, будучи членом Верховной Усадьбы, объявила, что её избранник — Чу Фэн, это было не просто открытым признанием в чувствах, но и вызовом авторитету шести великих сил.
Но когда все сомневались и не могли поверить, Цзы Лин снова заговорила твёрдым голосом: «Мой любимый — Чу Фэн. Как бы мир ни смотрел на него, как бы ни отвращался от него, как бы ни ненавидел его...
Но я, Цзы Лин, избрала его и останусь верна ему. Только его признаю.
Ни один человек не сможет поколебать моё сердце, ни одно существо не сможет его поколебать. В этой жизни я люблю только Чу Фэна — по собственной воле, без сожалений и без раскаяния.
С сегодняшнего дня я, Цзы Лин, покидаю Верховную Усадьбу. С этого момента я больше не ученица Верховной Усадьбы и не приёмная дочь Владыки Цинь Лэя. Что бы со мной ни случилось, Верховная Усадьба не будет иметь ко мне никакого отношения.»
Такова была решимость Цзы Лин — пусть даже ценой разрыва с Верховной Усадьбой, пусть даже ценой вражды со всем миром, она стояла бы рядом с Чу Фэном.
Привязанность Цзы Лин к Чу Фэну потрясла всех и заставила взглянуть на неё другими глазами.
И Чу Фэн, конечно, не подвёл Цзы Лин — он тоже очень дорожил ею.
В битве при Долине Бога Меча Цзы Лин была захвачена старейшиной-основателем Долины и подвергалась пыткам. Это привело Чу Фэна в ярость и впервые погрузило его в кровавое безумие.
Ещё до уничтожения Долины Бога Меча он громогласно заявил: «Настанет день, когда небо сокрушится из-за меня, земля рухнет из-за меня, а солнце, луна и звёзды изменятся из-за меня!
И если в тот день моей любимой уже не будет в живых — я заставлю все миллиарды живых существ под бескрайним небом погибнуть вместе с ней!»
Хотя тогда Чу Фэн почти утратил рассудок и позже забыл об этом инциденте, те слова точно соответствовали его тогдашнему настрою.
Если бы тогда с Цзы Лин что-то случилось, Чу Фэн без всякого разбора устроил бы кровавую бойню!
На деле же, несмотря на долгую разлуку, любовь Чу Фэна к Цзы Лин не угасла ни на йоту. Как, впрочем, и её чувства к нему.
«Ты наверняка много натерпелась?»
Чу Фэн обнимал Цзы Лин, и вдруг его лицо исказилось от боли.
Талант Цзы Лин ещё на Континенте Девяти Провинций был выдающимся, но со временем стал заметно угасать.
Если уж говорить откровенно, её талант уступал даже гениям из Мира Сотни Испытаний.
А уж о таких местах, как Военная секта Спящего Дракона, и говорить не приходится.
Хотя Цзы Лин помогал её отец, она достигла своих нынешних вершин ценой великих лишений.
И те страдания были таковы, что обычный человек не смог бы их вынести, а посторонний — даже представить.
«Мне не было тяжело. Я увидела тебя — как мне может быть тяжело?»