Ворвавшись в толпу, Чу Фэн обнаружил, что в самом её центре была свободная площадка, где разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах.
Мужчина с силой Воина-Царя третьего ранга, в сопровождении трёх таких же Воинов-Царей третьего ранга, прилюдно сдирал одежду с Шэнь Хун.
Рвя ткань, он ещё и глаждал её — это была откровенная попытка домогательства.
Шэнь Хун отчаянно сопротивлялась — кричала, царапалась, вырывалась, — но всё было без толку. Не говоря уже о том, что её противник был на ранг выше, разница в боевой мощи между ними была колоссальной.
Перед этим мужчиной Шэнь Хун была как беспомощный ягнёнок перед прожорливым волком — сопротивляться было невозможно.
Но больше всего Чу Фэна поражало вот что: на откровенное домогательство при дневном свете никто не только не реагировал, но и многие даже с удовольствием наблюдали, с любопытством следя за происходящим.
Некоторые мужчины аж загорелись глазами, вперив взгляды в Шэнь Хун, нетерпеливо ожидая, когда её платье будет наконец разорвано, открыв белоснежное тело, — хотели воочию увидеть представление в прямом эфире.
Местные жители Священной Земли Воинов — что с них взять. Но никто из Южного Моря тоже не двинулся с места — даже брат Шэнь Хун, Шэнь Лан, в этот момент стоял в толпе зевак.
Хотя лицо его искажалось от стыда и злости, зубы стискивались, кулаки сжимались, — будучи Воином-Царем четвёртого ранга, он без труда мог бы обезвредить тех троих, но не вышел на защиту и лишь собственными глазами наблюдал, как его сестру прилюдно домогаются и унижают.
— Братец Ли Лэй, что здесь происходит? — увидев всё это, Чу Фэн не стал поспешно вмешиваться, а обратился к Ли Лэю.
— Тот, кто домогается Шэнь Хун, зовут Хань Ши. Говорят, у его семьи очень сильные покровители, и во всём Циньму Наньлинь их род имеет огромный вес. Один из старейшин семьи когда-то едва не стал главой Циньму Наньлинь — по положению в Циньму Наньлинь их семья уступает лишь самому главе.
— Поэтому, хотя Хань Ши и пришёл в Циньму Наньлинь совсем недавно, он уже стал местным маленьким тираном, которого никто не смеет трогать.
— Раньше Шэнь Лан не знал, кто такой Хань Ши, и нечаянно задел его — между ними завязался словесный спор.
— Хань Ши назвал своё имя и потребовал, чтобы Шэнь Лан встал на колени и извинился. Хоть Шэнь Лан в Южном Море и был знатным бойцом, узнав, кем является Хань Ши, он не посмел ослушаться и уже собирался встать на колени.
— Но тут появилась Шэнь Хун и попыталась поспорить с Хань Ши. Кто бы мог подумать, что этот Хань Ши окажется таким наглецом — он заявил, что Шэнь Хун порвала ему одежду, и потребовал ответить ей тем же, то есть непременно разодрать её платье на людях.
— Гляди, он и трогает, и хватает, а внизу у него уже всё на позор выставлено. Это никак не просто разодрать платье — он откровенно собирается надругаться над Шэнь Хун на глазах у всех.
— Хотя Шэнь Хун и похожа на Шэнь Лана — тоже любит злоупотреблять силой и несимпатична людям, — она всё-таки наш человек из Южного Моря. Если сегодняшнее событие разнесётся, мы все потеряем лицо.
— И так нас в Циньму Наньлинь презирают, а после сегодняшнего дня нас и вовсе за людей считать перестанут.
— Братец Чу Фэн, я знаю, что прошу невесть чего, но я очень прошу тебя — выйди и останови Хань Ши. Хотя бы спаси Шэнь Хун её невинность, — искренне попросил Ли Лэй.
— Какая в этом сложность? Позвали бы старейшину — и дело с концом, — сказал Чу Фэн.
— Эх, быть откровенным, старейшина, который должен был вести занятие, уже приходил. Но увидев эту сцену, он даже не зашёл на площадь и сразу ушёл. Я сначала подумал, что он пошёл звать других старейшин, но до сих пор не вернулся. По-моему, он просто закрыл на это глаза и сделал вид, что ничего не видел, — ответил Ли Лэй.
— Выходит, даже старейшины не смеют в это вмешаться. Значит, положение семьи Хань Ши в Циньму Наньлинь и правда немалое. А как ты думаешь, что будет, если простой ученик вроде меня выступит прямо сейчас? — Чу Фэн вопросил Ли Лэя с улыбкой.
— Это... Ох, я глупец, я полный глупец, братец Чу Фэн! Это моя вина!
— Я думал только о том, что посторонние не станут вмешаться, и что из всех нас в Южном Море лишь ты способен что-то предпринять, но не подумал о том, что Хань Ши может тебя не отпустить, раз ты ему помешал. Он сам по себе ничего, но семья у него могущественная — Хань Ши вполне способен довести тебя до смерти, и это не исключено.
— Ох, я и правда глупец! Едва не погубил братца Чу Фэна! Я проклятый невежда! — поняв, что наговорил, Ли Лэй мгновенно осознал свой просчёт и, переполненный раскаянием, поднял ладонь и ударил себя по щеке изо всей силы.
Наблюдая, как лицо Ли Лэя от нескольких пощёчин уже начало раскраснеться, Чу Фэн внезапно протянул руку и схватил его за руку, которой тот бился по собственному лицу.
Чу Фэн понимал, что Ли Лэй вовсе не желал ему зла — просто тот был горячий человек, и по сравнению с другими выходцами из Южного Моря ещё имел характер. Ведь, как Ли Лэй и сам говорил, он думал лишь о том, как спасти Шэнь Хун, и забыл, что с Хань Ши и его людьми шутки плохи. Если бы Чу Фэн вмешался, это нарушило бы планы Хань Ши, и тот непременно расправился бы с Чу Фэном — причём куда жёстче, чем с Шэнь Хун.
Поэтому Чу Фэн не винил Ли Лэя. Остановив его самоистязание, он улыбнулся и сказал: — Братец Ли Лэй, мир устроен именно так. Справедливость — вещь непростая. Иногда чрезмерная горячность может стоить тебе жизни.
— Но если из-за страха смерти стоять в стороне и смотреть, как Шэнь Хун унижают, чем я буду отличаться от этих людей? — говоря это, Чу Фэн перевёл взгляд на группу выходцев из Южного Моря.
На лицах всех читалась мука — многие, подобно Шэнь Лану, стискивали кулаки под рукавами так, что те хрустели, но никто не решался выступить и сказать хоть слово.
Услышав слова Чу Фэна, Ли Лэй молча опустил голову. Хотя Чу Фэн и не говорил это лично ему, Ли Лэй прекрасно понимал: по сути, он ни чем не отличается от остальных выходцев из Южного Моря.
Почему он решил обратиться к Чу Фэну и пусть тот выступит, а сам не посмел? Потому что в глубине души он боялся опасности.
В этот момент Ли Лэй стал ещё больше ненавидеть себя — ещё больше чувствовать, что подтолкнуть Чу Фэна вместо себя было подло и низко.
Но Чу Фэн не стал обращать внимания на реакцию Ли Лэя. Он решительно подошёл к Шэнь Лану и пнул его — тот рухнул ничком на землю.
— Мать твою, кто меня пнул?! — Шэнь Лан и так кипел от злости, а тут его вдруг с ног сбили. Пришедши в бешенство и решив, что его пнул кто-то из Южного Моря, он обернулся и завизжал во всё горло.
— Это ты?!
Но увидев, кто стоит за его спиной, он тут же зажал рот и с трудом проглотил остатки крика — на лице его появилось выражение, смешавшее ужас и испуг.
Потому что после вчерашнего события, хоть Шэнь Лан и питал к Чу Фэну глубокую ненависть, он также искренне боялся его — вот почему и последовала такая реакция.