Крики и вопли наполнили небо. Люди стенали.
— О, Великое Существо! Прости нас! Пожалуйста…
— Пощады! Я сделаю что угодно, только пощадите мою жизнь!
Все пятьдесят человек кричали по-разному. Казалось, будто оркестр исполняет
какофоническую симфонию без единой репетиции. Не было никакой возможности,
чтобы меня не тронула эта мешанина из звуков. Мой приказ оставался неизменным.
— Треск.
Наши войска начали поджигать хворост. Пламя, перекинувшееся от факелов,
постепенно разрасталось. Крики стали на децибел громче.
Сжигание на костре — на самом деле довольно хлопотное дело. Нужно собрать много
сухих дров, да и сама процедура горения занимает слишком много времени. Это
было явно неэффективно, учитывая, что нам предстояло убить еще сотни людей.
Несмотря на это, у меня была лишь одна простая причина, по которой я выбрал
этот метод.
Это жестоко.
— Черта с два, отпустите меня! Отпустите немедленно…!
— О, милосердная Персефона, пожалуйста, направь мою душу…
— Хва-а-а! Хуа-а-а-а! Куа-а-а-а!
Старосты деревень, землевладельцы, подручные налоговых администраторов и лидеры
гражданского ополчения — люди, которые, скорее всего, правили своими маленькими
обществами, медленно сгорали заживо, начиная с ног.
Их зрение затуманивалось от пламени. Они кричали и кашляли, когда дым заполнял
их легкие. Некоторые из них теряли сознание, другие плакали до самого конца.
Несмотря на всё это, их последние мгновения были одинаковыми. Все они
превращались в обугленные скелеты и бессильно падали на землю.
— …
Бриттанские солдаты, стоявшие на вершине крепостных валов, притихли.
У сожжения на костре было еще одно преимущество. Оно привлекало внимание. Дым
можно было легко увидеть с очень большого расстояния, а значит, для жителей
Парисиорума всё должно было быть ясно как день.
Люди активно умирали за стенами… Было бы странно, если бы эта мысль не висела у
них над головой. Моей целью было оказать давление на жителей Парисиорума, а тем
самым — и на Генриетту.
— С этого момента, — мое предупреждение эхом разнеслось по почерневшему небу, —
здесь, у южных ворот, каждые шесть часов будут сжигать людей. Количество жертв
будет расти до тех пор, пока правитель Бриттании будет избегать ответственности
за свои преступления. Здесь нет места милосердию.
— …
— Люди Бриттании, я рекомендую вам обратить самое пристальное внимание.
Посмотрите, как разрослись семена преступлений, которые вы посеяли, и
как их собирают. Посмотрим, как долго вы сможете закрывать глаза на эти
жертвы…
С того дня сожжения проводились четыре раза в день.
Казни происходили независимо от того, день это был или ночь. Они не делали
различий между мужчинами, женщинами или стариками. Черный дым поднимался
вверх днем, а красное пламя освещало небо ночью. У дыма не было времени
рассеяться.
Как я и предсказывал, Бриттания не предприняла никаких действий. Нет, я должен
сказать, что они не смогли их предпринять.
— В Парисиоруме проходит протест.
Доложила Гамигин. Она наблюдала за городом с неба со своим отрядом виверн.
Протест начался через два дня после того, как мы начали казни.
— Великолепно. Каков масштаб?
— Он растет со временем. Сначала было около тридцати человек, а сейчас их около
четырехсот.
Протест рос быстрыми темпами. Это было доказательством того, что люди
встревожены.
По словам Гамигин, их требование было простым. Они хотели, чтобы резня за
пределами города прекратилась. Генриетта, скорее всего, ничего не могла
сделать, находясь в своем положении. Она хотела сбежать из города, но была
скована обстоятельствами.
Три, четыре, пять дней пролетели тихо.
За это время произошло одно-единственное сражение. Оно случилось не в
Парисиоруме. Морской бой внезапно разразился в море, далеко от
города. Поскольку сухопутные пути были заблокированы, Бриттания попыталась
переправить припасы по реке.
К несчастью для них, флот Республики Батавия поджидал их в устье реки.
— Если они придут к выводу, что не могут избежать осады, то Бриттания, без
сомнения, попытается доставить припасы по реке, — отметила Лаура. — Если
мы устроим засаду у входа в реку Секвана, то сможем получить неплохую выгоду.
Армия Бриттании может быть бесподобна на суше, но их флот не был чем-то
особенным. С другой стороны, Республика Батавия обладала одним из
сильнейших военно-морских флотов наряду с Королевством Сардиния.
Военно-морской флот Бриттании был совершенно бессилен перед засадой
пятидесяти больших галер.
Около двадцати малых и больших кораблей были потоплены, а около тридцати судов с
припасами захвачены.
Предсказание Лауры оказалось точным и в этот раз. Как только мы получили
сообщение, что суда с провизией стали нашими и направляются к нам,
командиры рассмеялись. Было даже несколько Повелителей Демонов, которые
смотрели на Лауру с удивлением и уважением.
— В этом плане ты ничем не отличаешься от пророка, — проворчал брат Белет.
Теперь Лаура удерживала авторитет не только из-за какого-то королевского указа.
Она заставила окружающих признать её положение заместителя командующего
благодаря своим способностям.
Однако сама Лаура была в полушаге от царившего вокруг неё ажиотажа. Её выражение
лица оставалось прежним. Это был просто естественный результат закономерного
хода событий. Именно такое впечатление она производила. Наверное, она и сама
так считала.
На этом Бриттания лишилась всех путей самостоятельного получения провизии.
Вероятно, они собрали по сусекам всё, что могли в Парисиоруме, но кто знает, как
долго они смогут с этим продержаться.
Если они хотят сбежать, то должны сделать это как можно скорее. Тратить время,
будучи не в состоянии сделать ни то, ни другое — худшее, что они могли
совершить. Генриетта должна знать это лучше кого бы то ни было.
— Наш флот был разбит военно-морским флотом Батавии.
Все притихли, когда королева Генриетта сделала это заявление. Генералы молча
опустили головы. Королева немедленно связалась с флотом своей страны, как
только узнала, что склад провианта был атакован. Она действовала с предельной
скоростью. Но эта скорость оказалась бессмысленной…
— Ваше Высочество, тогда что с нашими припасами…?
— Ни один наш корабль не смог прорваться через флот Батавии. Люди, мы больше не
можем ожидать никаких поставок.
Судьба армии Королевства Бриттания была решена в этот момент.
Генриетта произнесла с горечью:
— Я удивлялась, почему мы смогли прорваться сквозь заклинание блокировки связи.
Это было не потому, что магический круг в королевском дворце сумел его
пронзить, как я думала изначально. Враг намеренно ослабил его, чтобы мы
попросили помощи у нашего флота…
— Вы думаете, враг был способен видеть так далеко, Ваше Высочество…? — спросил
один из генералов.
— Должно быть, отчасти это было совпадением.
— Я пока не знаю. В этой войне не было совпадений. Они построили крепость,
пересекли реку и атаковали наши запасы. Мы всё это время играли на их
ладони…
Генриетта покачала головой.
— Мы думали, что это будет затяжная битва, а это была короткая битва, нацеленная
на Императора. Мы думали, что это лишь короткая битва, а потом они украли наши
припасы. А теперь они навязывают нам затяжную битву… У меня такое чувство, что
мы стали марионетками.
— …
Массы называли эту войну Кукольной войной. Император Франкии стал марионеткой
Бриттании, а наследный принц Габсбургов — марионеткой армии Повелителя
Демонов. Это была сатира на то, как две куклы ведут войну друг против
друга.
Генриетта полагала, что эта фраза уместна в ином значении. Кто-то написал
сценарий, и все — будь то армия Повелителя Демонов или армия Бриттании —
двигались согласно ему. К тому же никто не знал, как долго продлится этот
кукольный спектакль. Это был кошмар…
— Сколько еще мы сможем продержаться?
Генералы повернулись друг к другу в ответ на вопрос королевы.
Генриетта подсчитала, что провизии у них хватит дней на двадцать. Если экономить
по максимуму — может, на полтора месяца? Месячный запас был почти постыдным
количеством для обороны при осаде. Генриетта говорила так, словно частично
проверяла, хорошо ли её генералы понимают текущую ситуацию.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Как минимум 15 дней, но дольше двух месяцев
мы не протянем.
Остальные генералы осторожно закивали. Генриетта криво улыбнулась, поняв, что её
генералы пришли к тому же выводу.
Она была рада узнать, что её генералы компетентны. Но было трагично, что она не
смогла победить с такими компетентными людьми. Вот почему Генриетте оставалось
лишь криво улыбнуться.
Один из генералов нерешительно заговорил.
— Мы не можем допустить осады. Ваше Высочество, враг создает вокруг нас кольцо.
Сейчас заблокированы только южные ворота, но скоро они могут перекрыть
остальные. Вы должны принять решение как можно быстрее, чтобы сохранить
честь нашей страны.
— Нет, может быть и наоборот, — сказала Генриетта. — Они намеренно блокируют
только южные ворота. Другими словами, они призывают нас бежать. Генералы, мы
должны идти на запад, чтобы вернуться в Бриттанию, а на нашем пути лежит река
Секвана. Река, на другой стороне которой они расположились.
— …Они атакуют нас во время переправы.
Генералы застонали.
— Хуже того, флот Батавии решил появиться именно сейчас. Они могли бы вести свои
корабли и атаковать, пока нас не было в Парисиоруме. Несмотря на это, они не
сделали этого… Как вы думаете, почему они не стали?
— …Для них нет смысла идти на то, чтобы захватить Парисиорум. Вот что думает
враг.
Генриетта кивнула.
— Верно. Их цель — не Парисиорум. Даже не победа в войне. Они просто нацелились
на нашу, Бриттании, гибель.
— Если мы будем защищать столицу, нас выжмут досуха. Бриттания станет ничем без
армии. Она станет слабейшей страной на континенте. Но если мы не будем защищать
Парисиорум и сбежим, наша идеология будет потеряна. Люди начнут сомневаться в
нас. Это также приведет к смерти нашей нации… — пробормотала Генриетта. — На
обоих путях нас ждет гибель. К тому времени, как мы пришли в себя, мы уже
оказались в тупике… Какой упорный и ужасающий враг.
Упорный и ужасающий. Генералы могли лишь согласиться с этими эпитетами.
На самом деле, у них не было ни одного настоящего генерального сражения. Рыцари
Зеленой Розы были уничтожены, но в количественном отношении они потеряли лишь
около тысячи солдат. Тем не менее, прежде чем они это осознали, война уже
закончилась. Даже генералы Бриттании никогда не думали, что подобная война
возможна.
— Мы разделим нашу армию пополам. Одна половина останется защищать Парисиорум, а
другая половина сбежит отсюда.
— Ваше Высочество.
— Мы должны оставить достаточно солдат, чтобы не поползли слухи, что мы бросили
город.
Генералы лишились дара речи. Они понимали, что это их единственное решение, но
это означало, что они оставляют сотни солдат на заклание.
— Они всё равно долго не продержатся. Оставьте в основном стариков и
новобранцев.
— Ваше Высочество, но это…
— В таком случае останусь я.
В этот момент заговорила святая Лонгви. Королева и её генералы в удивлении
открыли рты. Остаться в городе при таком раскладе означало смерть.
— Святая Лонгви.
— Если мы все уйдем, солдаты подумают, что их бросили. Даже если это правда, они
не продержатся и дня в таком состоянии. Смысла оставлять их нет. — Святая Лонгви
говорила твердо. — Они не подумают, что их бросили, если я останусь с ними. Ваше
Высочество, пожалуйста, позвольте мне.
Генриетта нахмурилась.
— Нет, я останусь лично. Я уже бросила своих солдат на равнинах Бруно. Я не
совершу того же постыдного поступка дважды.
— Ваше Высочество должна продержаться ради Бриттании. Вина — великая добродетель
для правителей. Однако вы не должны позволить вине поглотить себя. Вы уже
забыли? Привести Бриттанию на материк — ваш долг и миссия, Ваше
Высочество.
— …
Королева замолчала.
Святая Лонгви была единственной, кто ярко улыбался, пока остальные смотрели в
пол.
— Не волнуйтесь слишком сильно. Я тоже не желаю расставаться с жизнью. Я
продержусь как можно дольше и сбегу с нашими солдатами, если почувствую,
что мы в опасности. Я верю, что Богиня дарует нам хотя бы такую милость.