Третий сын Юй Яна,
Коруо
был скромным и серьёзным мужчиной. По крайней мере,
Маомао
так он представлялся.
«Прошу прощения. Не могли бы вы помочь с организацией кареты?»
Коруо вежливо обратился к слуге. Слуга отреагировал привычно — похоже, Коруо
перед Жинши
не только притворяется кротким.
«Неужели он и правда —
сын
Юй Яна?»
Ли Бай
прищуренными глазами провожал Коруо, мчавшегося по галерее. В руках громадного воина была
мотыга,
и он пахал землю. Поскольку разрешили превратить в пашню и сад основного дома наряду с дачным,
старший Рахан
усердно взялся за пахоту. Ли Бай, опасаясь, что от простого стояния на посту тело одряхлеет, помогал с полевыми работами, совмещая их с тренировкой.
А садовник основного дома стоял и со слезами на глазах смотрел на вспаханное поле. Садовник из оранжереи похлопывал его по плечу, утешая.
«Ведь бывает, что родственники совсем не похожи друг на друга.»
Маомао сушила на солнце тонко нарезанные огурцы. Садовник из оранжереи свирепо на неё смотрел, но она делала вид, что не замечает.
После исчезновения Юй Яна политическое устройство Западной столицы заметно изменилось. Выход Жинши на первый план привёл к тому, что наконец стали предприниматься конкретные действия.
Мерзкие саранчовые стаи за последние несколько месяцев не раз обрушивались на Западную столицу. Люди, похоже, привыкли к повторяющимся набегам и уже спокойно живут бок о бок с саранчой.
(Притупились.)
Тем не менее, раз саранча ещё присутствует, её уничтожают в максимально возможном количестве, а там, где она способна отложить яйца, землю вспахивают. Говорят, также рассматривался план провести степные палы, пока личинки ещё не умеют летать, но в засушливом поясе, где дождей мало, в отличие от центральных земель, невозможно предугадать, как далеко разгорится огонь, и от этой идеи отказались.
Упорная тактика живой силы продолжается,
Осенняя пахота
совмещается с расчисткой новых полей. За последние несколько месяцев многие люди, чьё ремесло больше не кормило, остались без работы, и их берут на работу в первую очередь.
(Сколько урожая удастся собрать до зимы)
Вот что становится наиважнейшим вопросом.
Маомао трогала подсушенные тонко нарезанные огурцы, выбирая сухие, когда заметила тень, мелко бегущую по галерее особняка.
— Маомао-сама!
Это была Когаро. Маомао была удивлена, что к ней обращаются с почтительным обращением, хотя Когаро видела раньше, но лицом к лицу они встречались впервые.
— Лэйба-сама, простите за беспокойство.
— Э-э, вы ведь Когаро-сама? Я просто телохранитель, и когда ко мне обращаются с почтительным обращением, мне становится неудобно.
Лэйба сказал всё, что Маомао хотела выразить.
— Нет, я мало понимаю в политике, а моя нынешняя работа — всего лишь роль посыльного, я просто человек, ничего не знающий о свете. Маомао-сама, будучи женщиной, уже много лет работает в сфере медицины — об этом я слышал. Лэйба-сама, насколько мне известно, прибыл в Западную столицу по назначению Госпожи Луны. Я не могу допустить неуважения к столь уважаемым людям. Это вопрос принципа.
Когаро фыркнула, тяжело дыша. Глаза её действительно блестели, и она не выглядела так, будто лжёт.
(Поправлять её тоже хлопотно.)
Поэтому Маомао решила просто принять это как есть.
— Итак, Когаро-сама. Есть ли у вас к нам какое-нибудь поручение?
— Да. Я получила от Госпожи Луны документы.
Ян,
лекарь,
Ли,
лекарь — за них тоже получила. Она хотела бы услышать ваше мнение как специалистов в области медицины — не могли бы вы ознакомиться?
Маомао открыла переданную ей овечью кожу.
Западной ручкой
— письмо было написано иным почерком, нежели у Жинши. Судя по уверенной руке, писала его западная уроженка — вероятно, сама Когаро.
(Отёки, кровотечения, анемия, диарея, рвота...)
Наряду с данными о населении записано число людей, жалующихся на проблемы со здоровьем.
«В местах, где нет врачей или лекарей, составлен список людей, страдающих от недугов. Даже если лечение невозможно, просьба подробно описать меры профилактики и способы помощи, если таковые имеются».
В деревнях отсутствие врачей и лекарей — дело обычное. При болезни лечат народными средствами, а в тяжёлых случаях обходятся молитвой Знахаря — и на этом всё.
«Желательны конкретные указания. Кроме того, припасы ограничены, так что составить несколько альтернативных вариантов было бы весьма кстати. В нынешнем Дзюцусэйсю нехватка — это норма».
Справедливо, — кивнула Маомао. Однако объём текста, который она способна набросать на ходу, прямо скажем, невелик.
«Не могли бы вы уделить мне немного времени? Думаю, к вечеру я закончу. Передать это Госпоже Цукимо?»
«Нет, я зайду за этим снова к вечеру».
«В таком случае...»
Тогда
Судзумэ
Маомао предложила передать ей документ, когда та случайно пройдёт мимо.
«Нет, я хочу проверить сам».
Тороко отрезал.
«Дело в том, что это было моё предложение, и я хотел бы проверить».
«Так вот как оно».
(Он неожиданно сообразителен)
Маомао была впечатлена.
«Ещё один вопрос: на что стоит обращать внимание в местах, где нет медицинских работников?»
«Даже если вы спрашиваете...»
Маомао сложила руки на груди и задумалась.
«В регионах, где нет врачей, люди нередко верят в суеверия. Если есть Знахарь, врача могут выгнать, потому что он мешает».
Это
Кацуё
история из его личного опыта. Маомао вспомнила того необычно весёлого мужчину, у которого половина лица была покрыта шрамами от оспы.
«Кроме того, при слабом здоровье начинают вспыхивать эпидемии. Чтобы люди неосознанно не разносили заразу, следует тщательно следить за состоянием здоровья персонала, задействованного в перемещениях.»
«Поняла.»
Может возникнуть ещё множество подобных вопросов, но мелочи потом можно будет собрать воедино и записать.
«Тогда извините за беспокойство, но рассчитываю на вашу помощь.»
Короу слегка поклонился и удалился.
«Совсем не похож, совсем не похож.»
«Да уж, совсем не похож.»
Маомао и Рихаку с этим искренне согласились.
Третий сын Гёкуо не был похож на своего отца. А второй, спросят ли? — и второй тоже не был похож.
Второй сын —
Хирю —
был аккуратно одет и производил впечатление настоящего чиновника. Главная резиденция и
канцелярия
находились по соседству, и между двумя зданиями имелись соединительные коридоры. Добираться до канцелярии, не выходя на улицу, действительно упрощало дело в плане безопасности.
Возможно, из-за близости Хирю часто наведывался к Жинши с документами — его можно было нередко застать здесь. Не исключено, что это была забота Риксона — дабы его сын почаще появлялся перед глазами императорской фамилии. Или же Хирю просто хотел переложить на Жинши часть работы — тут уж трудно сказать.
«Принёс документы.»
Он явился как раз в тот момент, когда Маомао и лекарь-самоучка навещали Жинши.
Маомао оттянула лекаря назад, чтобы он не мешал. Хирю вежливо поздоровался с Жинши и передал документы своему заместителю —
Басену.
Переданные документы были разбиты на три группы с помощью цветных закрепок.
«Красные закрепки — новые документы, синие — те, что требуют пересмотра, жёлтые — повторная обработка ранее отклонённых предложений.»
(Ну-ну.)
Хирю тоже оказался весьма способным. Впрочем, хоть он и вежлив, особого дружелюбия в нём нет. И это опять же не похоже на Гёкуо. Не поэтому ли Гёкуо так цеплялся за старшего сына — потому что двое младших оба оказались ему не похожи?
(Скорее не черты лица, а аура.)
И Хирю, и Короу — оба способные, но больше смахивают на людей канцелярского типа. Пока что они учатся в должности заместителей, так что проблем нет, но ставит ли Жинши на то, чтобы один из них поднялся на вершину Западной столицы — тут можно слегка усомниться.
(Хотя Жинши, казалось, собирался уйти сразу после окончания занятий,)
Маомао подумала, что на это уйдут годы.
А вот старшего сына они встретили неожиданно быстро.
«Папа! Папа! Папа!»
Во дворе встретились отец и сын. Двор — вернее, бывший двор, — наполовину уже превратился в огород.
Тот маленький бес, а вернее...
Юй Сунь —
внук Юй Инь, — примкнул к этому мужчине. Рыжеватые растрёпанные волосы, словно у льва, загорелые мощные руки и ноги. На поясе — оленья шкура, похоже, добыча на охоте.
(А-а-а, точная копия!)
Вылитый Юй Инь в молодости. Няня, приставленная к Юй Суню, была вся не в себе.
(Лучше не связываться.)
Думала так Маомао, но любопытство брало верх — она тихонько подглядывала из окна. Знахарь и Ли Бай делали то же самое.
«Ну что, хорош собой? Молодец, молодец,
привёз тебе
подарок!»
Старший сын протянул Юй Суню большую котомку. Юй Сунь с восторженным выражением лица заглянул внутрь — и тут же расплакался.
(Что там было?)
Из мешка вывалилась оленья голова.
«Ха-ха-ха, сегодня будешь это есть на обед!»
«Сстра-а-ашно!»
Юй Сунь визжал во весь голос.
«Прости, прости. Пока меня не было, говорят, всякое творилось. Что-нибудь было?»
«……»
Юй Сунь шепнул что-то на ухо старшему сыну и указал на медпункт. Няня побледнела.
(Дурное предчувствие.)
Предчувствие Маомао не обмануло — старший сын вошёл в медпункт.
— Чем могу помочь?
Как раз в этот момент дверь загородил Ли Бай. Обычно он был весёлым и приветливым малым, но сейчас на нём была настырная воинская выправка, а глаза сверкали колючим блеском.
— Сын мне всё рассказал. Говорят, гость из столицы тут ведёт себя довольно своевольно, так что решил нанести визит вежливости.
Ю Сунь, ютившийся за спиной отца, высунул язык.
(Этот скверный малахольный.)
Как и следовало ожидать, ни тени раскаяния — Маомао прищурилась. Шарлатан-лекарь был в полной панике, и она подтолкнула его к дальнему углу, веля спрятаться.
— Про своевольность — извините. Но из-за нашествия саранчи дела в Западной столице обстоят скверно. Мы на ощупь ищем хоть какое-то решение. Или вы считаете, что нам следует просто сидеть без дела и уплетать дармовой корм?
Ли Бай был очень рослый — настоящий великан. Старший сын чуть его не дотягивал, но тоже относился к крупным. Маленькому мужичку-евнуху, шарлатану-лекарю, было чего пугаться — и неудивительно.
Маомао огляделась по сторонам, раздумывая, не найдётся ли случая перевоспитать этого скверного малахольного.
(Если они начнут здесь шарить руками, все наши скудные запасы лекарств и инструментов пропадут.)
Она перевела взгляд на Ли Бая и продолжила: — Драку устраивайте на улице.
— Хо-хо, столичные шишки — это да! Конечно, я, простолюдин, и в мыслях не имел перечить особе столь знатной крови. Но когда даже его прихвостни раздувают щёки, нам тоже терять лицо — это вы понимаете, верно?
— Шутки шутите. Я всего лишь мелкий военный чиновник, как видите. Подчиняюсь только полученным приказам. А здесь кабинет лекаря, так что не выйдем ли на улицу поговорить?
(Хорошо, так держать.)
Что касалось Маомао, она хотела лишь не допустить, чтобы медпункт разгромили. Ли Бай согласился и вышел на улицу.
(Главное — чтобы не дошло до драки.)
Обстановка была на грани взрыва.
(Ли Бай понимает своё положение.)
Ли Бай — телохранитель. Как телохранитель, если старший сын решит напасть, он обязан вмешаться и защитить Маомао и остальных. Но при этом он ни в коем случае не может первым поднять руку.
А что касается скверного малахольного, из-за которого всё это началось...
(Он дрожит.)
Он вцепился в служанку.
Жаль, но на этот раз он не мог наброситься на шарлатана-лекаря, как в прошлый раз. Помимо Ли Бая, здесь были ещё двое телохранителей.
(Если он хоть пикнет, все телохранители разом его изобьют...)
Пока он размышлял об этом, он заметил тень, шаркающими шагами приближающуюся к нему.
«
Шию
братец!»
Подошёл Коро. Он ведь говорил, что придёт снова к вечеру.
(Прости, я ещё не дописал.)
Оказывается, старшего сына зовут Шию. Это ещё и альтернативное название совы, да только слово это редко употребляется в хорошем значении.
(Неужели тут ничего не выгадаешь?)
Маомао невольно задумалась об этом.
«Чем вы тут занимаетесь?»
«Чем заниматься-то? Ну тем, что видишь. Гость тут творит, что хочет. Наших людей за прислугу использует, говорят.»
(Прислуга, значит...)
Действительно, второй и третий сыновья состояли при помощниках, и при желании могли сойти за маленьких слуг.
«Мы с братом Хирю просто попросили нас научить.»
«Да неужели?»
«И ещё — тот, кто обидел гостя, — это Хаябуса!»
«А-а.»
Шию свирепо уставился на сына. Тамахаябуса съёкся и стоял со слезами на глазах.
«Ты поранил нашего лекаря. Он не сможет ходить несколько дней.»
«Правда это, Тамахаябуса?»
Шию впился взглядом в Тамахаябусу.
«Я... я...»
«Оправданий не хочу слышать.»
Раздался низкий, звериный рык. Шарлатан-лекарь в глубине комнаты жалобно дрожал.
Тамахаябуса кивнул, тяжело сглотнув.
При виде этого Хиёко недоверчиво почесал затылок и взял дорожную сумку, которую принёс в качестве подарка.
«Вот».
Сумка с оленьей головой покатилась к ногам Ли Бая, из неё выпрыгнула сама оленьина. Мутные глаза убитого животного уставились в потолок.
«Приношу извинение за бесчинство сына. Считай дело поконченным».
Сказав это, Хиёко удалился.
(По крайней мере, о том, что я слышала в рассказах).
Маомао, глядя на оленя с мутными глазами, вздохнула и подумала, что неплохо бы ещё и рога подарить, раз уж на то пошло.