Всех пойманных оказалось семеро. Среди них были три служанки Рису.
Эти три служанки служили Рису ещё с тех пор, как она попала во Внутренний дворец. И даже остальные служанки, которых сегодня здесь не было, тоже взяли под наблюдение на всякий случай.
Рядом с Рису оставалась лишь одна — её давняя старшая служанка.
Басэн крепко сжал кулак.
Несмотря на высокий ранг наложницы, у Рису был лишь один подчинённый, которому она могла доверять.
И то, что именно она помогала ворам, — неопровержимый факт.
Рису, дрожа, смотрела на схваченных служанок.
— Ну вот видите, в итоге-то нужнее-то оказался барин, так ведь?
Ли Бай, справившийся без каких-либо серьёзных ран, вернул лекарство, которое Басэн дал ему ранее.
— Это той девчонкой сделано, что ли? Похоже, ещё и обезболивающее добавлено.
Рану на порезанной руке ему перевязали куском ткани.
Басэн набрал на кончик пальца остатки мази и уже собирался натереть рану на щеке, но остановился.
Он вспомнил ощущение платка, прикоснувшегося к его щеке, и ему показалось, будто оно может исчезнуть.
— Что случилось?
— Ничего.
Басэн вытер палец об бумажную салфетку и убрал мазь обратно.
Затем он перевёл взгляд на пойманных мужчин.
— Какова их цель?
Басэн пристально посмотрел на Ли Бая.
— Ну что, рассказать-то придётся?
— Теперь-то скрывать уже нечего.
— Верно и это.
Сказав так, Ли Бай указал на повозку с грузом, на которую покушались воры.
— Просто бегло взгляните. Если посмотрите молча, сможете вернуться, не притронувшись ни к чему?
«……»
«Посмотрите?»
Когда ему так настоятельно указали, оставалось лишь кивнуть.
Перед грузовой тележкой виднелась горничная, которая, похоже, упала ранее. Конечности, обмотанные повязками, — словно её порезали — выглядели мучительно, но опасности для жизни, казалось, не было. Она поклонилась Масэну.
Что же там может быть?
Заглядываю внутрь тележки.
Внутри тента была ещё одна штора, которую я отодвинул, чтобы посмотреть глубже.
Там было что-то вроде клетки.
Достаточно большая, чтобы поместить зверя, а внизу была постлана шкура какого-то животного.
Клетка с подстилкой — какое-то несоответствие. Какой зверь там находится?
Тогда.
«О? Вы пришли меня спасти?»
Раздался женский голос.
Расслабленный и хрупкий, словно призванный вызвать желание защитить.
Я увидел белоснежные нити. Они разметались внутри клетки.
В темноте мерцали два красных огня, словно адские фонари.
«Здесь немного тесно. Не могли бы вы вынести меня куда-нибудь пошире?»
Увидев этот поглощающий свет, Масэн закрыл штору.
«Так вот как оно»
Масэн испытал неописуемое чувство.
Там была молодая женщина, запертая в клетке для зверей.
Будь это обычный Масэн, это была бы сцена, вызывающая гнев.
Однако.
Существовала причина, достаточная для совершения столь бесчеловечного поступка.
Причина, по которой Рису специально направлялась к отдельному дворцу, странное расписание охраны, цель воров — всё это крылось там.
Белая Госпожа
В столице была женщина, наделавшая шума.
— Благодарю вас за помощь.
Поблагодарить снова — сделала это не Рису, а служанка-посыльная.
Консорта накрыла лицо вуалью и тихо направилась внутрь отдельного дворца.
Цветок внутреннего дворца не так просто покажет своё лицо незнакомому мужчине.
Дворец, слишком скромный для отдельного дворца; даже прислуга, встречавшая их, выглядела аскетично.
Напротив, охрана, крепко стерегшая дворец, была суровой, и Масэн заметил несколько знакомых военных.
Стоять на страже консорты в таком месте для посторонних могло бы сойти за понижение. Однако ни одного недовольного лица не было видно.
Верно, охрана консорты была лишь прикрытием — им была доверена куда более важная роль.
Глядя на уменьшающуюся спину консорты, ему хотелось броситься и удержать её.
Когда он было потянулся рукой, на плечо легла лёгкая тяжесть.
— Не стоит сочувствовать. Это приказ сверху.
— О чём ты?
Масэн опустил было руку и сделал вид, что ничего не понимает.
— Жинши-сама мне говорил: руки у вас золотые, говорит, только вот чересчур эмоциональны.
— ...Неужели я настолько ненадёжен?
Чёрная мысль проросла в душе: неужели Жинши больше ценит этого человека, чем Масэна, верного ему с малых лет?
— Я бы не сказал, что ненадёжный. Вопрос в том, кто больше подходит. А в подобных делах — ну, я старше, так что считайте это моим преимуществом, ладно?
Говорил он развязно, но сам Ли Бай не вызывал особой неприязни.
Он оказался куда более гибким в суждениях, чем Масэн, которого все считали упрымцем.
— Та консорта, судя по всему, входит в этот дворец якобы ради обряда, но говорят, даже не знают, когда она вернётся.
— ...Обряд — лишь предлог, не так ли?
— Да, на мой взгляд, здесь скорее уместнее был бы женский монастырь.
Именно поэтому вместе с консорой привели и Белую Госпожу.
Тот факт, что дочерей запирают в одном месте, потому что присутствие в столице создаёт неудобства, — даже если это приказ Государя, вызывает у него чувство возмущения.
«Можно ли считать такое допустимым…»
«……»
Ли Бай молча, не отрываясь, смотрел на Ма Шаня.
Смотрел так, словно хотел что-то сказать.
«Что такое?»
«Нет, э-э, я думал, стоит ли об этом упоминать…»
«Говори ясно.»
Ли Бай зарычал, поднял взгляд в небо и, словно смирившись, выдохнул.
«Та консорта — по всей видимости, она сама предложила этот вариант.»
«……Как так?»
Разве они не оставались в отдельном дворце до тех пор, пока подозрения в неверности не улягутся?
Ли Бай прислонился к внешней стене дворца и сложил руки на груди.
«Ну, точно я не знаю, но раньше ходили слухи, что атмосфера в задних палатах ей не подходит. Похоже, она также знала, что вокруг неё собрались не слишком доброжелательные служанки. И вот теперь перемещение оформлено как церемония — это, по сути, нечто вроде пострижения в монахини.»
«Пострижение в монахини…»
Рису уже однажды становилась монахиней, будучи консортой покойного императора.
«Раз речь идёт о втором пострижении, Государь позаботился о том, чтобы она больше не могла выходить наружу.»
Действительно, говорили, что Государь обожал Рису как собственную дочь. Именно поэтому и поднималась тема помолвки с Господином Луны.
«Ходили также слухи о пожаловании, но, судя по обстоятельствам, дело, возможно, прошло мимо. Род У, если бы всё было как обычно, не промолчал бы, но в последнее время они ведут себя тихо.»
Скандал, устроенный единокровной сестрой Рису, — из-за этого род У потерял возможность громко заявлять о себе.
Держать Рису в статусе старшей консорты больше нет необходимости. Тем более если сама консорта этого не желает.
«……То есть консорта сама выбрала путь пострижения.»
«К слову, она также понимала, что это послужит прикрытием для перевозки Белой Госпожи.»
«……Зачем опять.»
Спрашивая, Ма Шань и сам смутно догадывался об ответе.
Возможно, во имя отца и семьи.
Была вероятность подвергнуться опасности. И она действительно ей подверглась.
Не потому ли служанки предали, что их раздражала необходимость сопровождать её в затвор?
Нет, и раньше на неё уже нападали бандиты.
Если и тогда одной из служанок была роль проводника...
Возможно, Рису, рассуждая по-своему, пришла к выводу, что лучший выход — покинуть Задний дворец.
Было ли это верным решением — ему неизвестно.
Теперь Рису, возможно, уже не сможет покинуть пределы этого мрачного и тягостного Дворца уединения.
На плечи Ма Шань обрушилась непомерная тяжесть. Очнувшись, он обнаружил, что кончики пальцев застыли в миллиметре от раны на щеке.
— Почему ты так хорошо осведомлён обо всех этих закулисных делах? Это тоже Жинши тебе сообщил?
— Нет. Мой основной пост — рядом с покоем стратега.
Ли Бай произнёс это с каким-то странно-покорёженным выражением лица.
Чудак-стратег, помешанный на сплетнях, всегда таскал с собой фруктовое питьё и являлся туда, где собрались болтушки, чтобы влезть в разговор.
Кстати, распоряжения по организации этого эскорта тоже, вероятно, исходили от чудака-стратега.
— В общем, на этом наши обязанности подходят к концу. Разве этого недостаточно?
— Конец, значит...
Ма Шань невольно подумал: как там, за стеной, чувствует себя теперь консорта?
Увидев это, Ли Бай усмехнулся.
— Если бы на кону была куртизанка, ты бы навалил кучу золота. Не стал бы торговаться, а платил бы по полной — ровно столько, сколько она стоит. Вот это-то ты бы смог.
— Какое тут отношение к куртизанкам.
— Для тебя куртизанка — всего лишь куртизанка. А для меня — самая любимая женщина.
Ли Бай продолжил.
— Для меня средство завоевать любимую женщину — деньги. А для тебя, сударь, что это?
— ……
— Ведь получатель твоих милостей не обязательно должен быть всего лишь одним человеком, верно?
С каким-то укоризненным оттенком в голосе Басэн чувствовал неловкость.
— К-какие такие чувства... по отношению к Госпоже! Тем более — Госпожа и мои...
— Если их нет, то и ладно. Просто Госпожа будет до конца своих дней вести здесь монашескую жизнь в отдельном дворце.
Ли Бай потёр кончик носа.
— Мужчина, который совершил подвиг ради неё и пришёл за ней — разве это не просто идеально?
Ли Бай ухмыльнулся с каким-то насмешливым лукавством, и Басэн невольно захотелось сжать кулаки.
Сжать кулаки — и тут же захотелось угостить хотя бы одним стаканчиком.
Сердце колотилось как бешеное.
Очнувшись, Басэн обнаружил, что стоит прямо перед воротами.
Спины Госпожи Рису уже не было видно.
Он глубоко втянул воздух.
— Полотенце! Благодарю вас!!
Сторожа были ошарашены.
Знакомые военные — тоже.
Воистину стыдное, не свойственное Басэну поведение.
Но он чувствовал, что должен сказать что-нибудь.
Бросить элегантную, надуманную фразу Басэн не мог.
Слова, которые порадовали бы добрых женщин, он не находил.
Он мог двигаться только честно, прямо, без затей.
Таков был его неуклюжий характер.
Покраснев до ушей, Басэн развернулся.
Здесь его работа была окончена.
На этом месте, где есть надёжные телохранители, впредь — даже если что-то случится — всё будет хорошо.
Басэн мог лишь выслушать пойманных предателей и буйных головорезов.
Разузнать, в чём была их цель, и успокоить Госпожу Рису, живущую в этом отдельном дворце.
Для этого Басэну было необходимо поскорее вернуться в столицу.